Забыт теперь, разрушен храм.
И у дорической колонны,
струя священный фимиам,
блестит росой шиповник сонный.
Забыт алтарь. И заплетен
уж виноградом диким мрамор.
И вот навеки иссечен
старинный лозунг: «Sanctus amor».
И то, что было, не прошло...
Я там стоял оцепенелый.
Глядясь в дрожащее стекло,
качался лебедь сонный, белый.
И солнца диск почил в огнях.
Плясали бешено на влаге, --
на хризолитовых струях
молниеносные зигзаги.
«Вернись, наш бог», -- молился я,
и вдалеке белелся парус.
И кто-то, грустный, у руля
рассыпал огненный стеклярус.