Я -- молода: внимают мне поэты;
Я -- как звезда над блеском вечерниц;
Стан, -- как лоза; глаза, -- как кастаньеты,
Бросаются из шелковых ресниц.
И тут, и там, -- мне юноши Гренады
Бряцают саблями: по вечерам --
Под окнами играя серенады,
А по утрам -- сопровождая в храм.
Мне -- посвящал рондэли Пирсо Памбра,
Мне -- обещал дуэли дон Баран;
Но мне милее -- минарет Альгамбры,
Вдруг задрожавший в воздух ятаган.
Где мраморами белого бассейна
Украшен сад, -- и где всклокочен лавр, --
Там -- на заре проходит в дом Гуссейна
Хавси́--Хумзи́, мой ненаглядный мавр!
Его тюрбан, как митра снеговая,
Волной кисей полощется с плечей,
Свой пенный шелк в лазурь перевивая;
А блеск очей, как... -- плеск кривых мечей.
Как дым, разлет молочного бурнуса;
Как роза, розовая гондура́ --
Играет чешуей сереброусой;
Бряцает в ночь браслет из серебра.
За ухом цветик зыбится лениво...
Но... в полумрак... -- взорвется: барабан!..
И -- выбрызнет, вдруг завизжав плаксиво,
Кривой, как месяц, ясный ятаган.
И станет красной белая веранда:
Качаясь в ночь, оскалясь из руки, --
Там голова распластанного гранда
Поднимется над берегом реки.