Шумит, шумит знакомым перезвоном
далекий зов, из Вечности возникший.
Безмирнобледная, увитая хитоном
воздушночерным, с головой поникшей
и с урной на плечах, глухим порывом
она скользит бесстрашно над обрывом.
Поток вспененный мчится
серебряной каймой.
И ей всё то же снится
над бездной роковой.
Провалы, кручи, гроты
недвижимы, как сон.
Суровые пролеты
тоскующих времен.
Всё ближе голос Вечности сердитой...
Оцепенев, с улыбкою безбурной,
с душой больной над жизнию разбитой --
над старой, опрокинутою урной --
она стоит у пропасти туманной
виденьем черным, сказкою обманной.