Шоссейная вьется дорога. По ней я украдкой пошел. Вон мертвые стены острога, Высокий, слепой частокол.
А ветер обшарит кустарник. Просвистнет вдогонку за мной. Колючий, колючий татарник Протреплет рукой ледяной,
Тоскливо провьется по полю; Так сиверко в уши поет. И сердце прославит неволю Пространств и холодных высот.
Я помню: поймали, прогнали -- Вдоль улиц прогнали на суд. Босые мальчишки кричали: «Ведут -- арестанта ведут».
Усталые ноги ослабли, Запутались в серый халат. Качались блиставшие сабли Угрюмо молчавших солдат;
Песчанистой пыли потоки, Взвивая сухие столбы, Кидались на бритые щеки, На мертвые, бледные лбы.
Как шли переулком горбатым, Глядел, пробегая, в песок Знакомый лицом виноватым, Надвинув на лоб котелок.
В тюрьму засадили. Я днями Лежал и глядел в потолок... Темнеет. Засыпан огнями За мной вдалеке городок.
Ночь кинулась птицею черной На отсветы зорь золотых. Песчаника круглые зерна Зияют на нивах пустых.
Я тенью ночной завернулся. На землю сырую пал ниц. Безжизненно в небо уткнулся Церковный, серебряный шпиц.
И ветел старинные палки; И галки, -- вот там, и вот здесь; Подгорные, длинные балки: Пустынная, торная весь.
Сердитая черная туча. Тревожная мысль о былом. Камней придорожная куча, Покрытая белым крестом:
С цигаркой в зубах среди колец Табачных в просторе равнин, Над нею склонил богомолец Клоки поседевших седин.
Россия, увидишь и любишь Твой злой полевой небосклон. «Зачем ты, безумная, губишь» -- Гармоники жалобный стон;
Как смотрится в душу сурово Мне снова багровая даль! Страна моя хмурая, снова Тебя ли я вижу, тебя ль?
Но слышу, бездомный скиталец, Погони далекую рысь, Как в далях шлагбаум свой палец Приподнял в холодную высь.
Cookies on Poetry Cove