...Я долго не спал и забылся потом. Вот вижу -- луна выплывает, И кто-то стоит у меня под окном, Рукою к себе вызывает.
Он молод годами и бледен лицом, Белее ночного тумана. На белой рубашке чернеет пятном Под сердцем смертельная рана.
И в страхе я позднего гостя узнал, Я понял безмолвные знаки. Рукою на темный овраг указал И тихо он скрылся во мраке.
Я молча оружие снял со стены, К оврагу прошел осторожно И стал, замирая. Среди тишины Лишь сердце стучало тревожно
Да ветер порою уныло шептал О чем-то долине туманной. Но враг не замедлил: пришел он и стал, Печальный, бескровный и странный.
Он каждую полночь приходит ко мне, К оврагу меня вызывает, И бьется оружьем со мной в тишине, И каждую ночь умирает.
И с вечера я беспокойно дрожу, И, пробуя лезвие шпаги, «Сегодня, -- шепчу я, -- тебя уложу Навеки в тенистом овраге!»
Вот молча в овраге сошлись мы с врагом, Сошлися -- и сталь зазвенела. Без крика упал он на землю лицом, И кровь на песке зачернела.
Упал он на землю с предсмертной тоской, Кровь черной росою сочится. И сердце его я нащупал рукой, Послушал -- оно не стучится.
Я труп холодевший засыпал песком, Оружие вытер травою И, робко ступая во мраке ночном, Пустился дорогой степною.
Таинственный шорох наполнил поля, И ветер долиною крался. Росистой травой, как змея, шевеля, Он жадно ко мне приближался.
И я повернулся к оврагу. Туман Над трупом зарытым клубился. На скате тревожно шептался бурьян, И желтый песок шевелился,
Как будто в овраге пустынном сто змей, Шурша, заклинанья шептали И в трупе, почившем в постели своей, Змеиную жизнь пробуждали.
Я в ужасе диком пустился бегом, К постели припал, помертвелый. И вижу -- мой сторож стоит под окном, Стучится рукою несмелой.
Стучится безмолвно в окошко ко мне И в очи взирает с тоскою... Я с криком проснулся, ища на стене Оружье дрожащей рукою...
Cookies on Poetry Cove