Был май, веселый месяц май,-- Кому же грустно в мае? Цветов в полях -- хоть убавляй, А лес, а птичьи стаи?
А небо в звездах и луне? А тучки на закате, То в перламутровом огне, То в пурпуре, то в злате?
Итак, был май. Поля цвели, В аллеях пели пчелки, На межнике коростели, А в просе перепелки.
Был старый лес веселый днем, А ночью тайны полный. Там пел ручей, обросший мхом, И лес смотрелся в волны,
Тюльпаны, пьяные от рос, На берегу шептались, А одуванчики в стрекоз, Как юнкера, влюблялись.
И вот один из них сказал: «Я прост и беден с вида, Но страстью жаркой запылал К вам, милая сильфида!
Среди своих подруг стрекоз Вы прима-балерина! Вы рождены для светлых грез, Для ласк и... серпантина!
И даже пьяница тюльпан Влюблен был в ножки эти, Когда плясали вы канкан В лесу, при лунном свете!
А в сердце пламенном моем Царицей вы живете! Для вас я сделаю заем У медуницы-тети,
Потом и свадьбу в добрый час Отпразднуем мы с вами. И буду я глядеть на вас Влюбленными глазами.
Перецелую, как кадет, У вас я каждый пальчик!..» А стрекоза ему в ответ: «Какой вы глупый мальчик!
«Для вас я сделаю заем У медуницы-тетя», А много ли -- вопрос весь в том -- У тети вы найдете?
Питаться солнцем да росой, Поверьте, я не стану! Нет, балерина, милый мой, Для вас -- не по карману!»
Она умолкла. Лес дремал, Не шевелились травы, А ветерок в кустах вздыхал: «Ну, времена! Ну, нравы!»
Настала осень; лес желтел, Лист падал в позолоте, Косматый шмель в гостях сидел У медуницы-тети,
И тетя бедная в слезах Печально говорила, Что одуванчика на днях Она похоронила,
А повенчался с стрекозой Какой-то жук рогатый, В параличе, полуживой, Но знатный и богатый.
Шмель слушал молча. Лес дремал, Не шевелились травы, И только ветерок вздыхал: «Ну, времена! Ну, нравы!..»
Cookies on Poetry Cove