Все шло -- точь-в-точь обыкновенное:
были дома нахлобучены;
Трамвай созвонен с телегой,
прохожим наперекор;
И дождь мокроснежьего бега
ставил рекорд.
Но глаза! глаза в полстолетие
партдисциплине не обучены:
От книг, из музеев, со сцены --
осколки (как ни голосуй!),
Словно от зеркала Г.—Х. Андерсена,
засели в глазу.
Над желто-зелеными лотос-колоннами,
над всякими Ассурбанипалами,--
Вновь хмурился, золото-эбур,
Фидиев Zeus,
И на крае Неглинной – зебу,
малы, как в цейс.
Как же тут стиху не запутаться
между Муданиями и Рапаллами,
Если оппозиции Марса (о наука!) --
раз в пятнадцать лет,
И в Эгейю у старого Кука
взять невозможно билет!
Поэту что ж посоветовать? --
настежь, до наголо помыслы!
Отсчитывай пульс по минутам:
сорок, восемьдесят, сто!
Хотя бы по линзам, выгнутым и вогнутым,
иначе постановило С. Т. О.
Доныне,-- пусть проволоки перепутаны,--
мы – охотники по смолы!
Где Октябрь загудел впросонки
человечества, я учу --
Собирать вдоль мировой Амазонки
золотой каучук.