Я помню этот мир, утраченный мной с детства, Как сон непонятый и прерванный, как бред... Я берегу его -- единое наследство Мной пережитых и забытых лет.
Я помню формы, звуки, запах... О! и запах! Амбары темные, огромные кули, Подвалы под полом, в грудях земли, Со сходами, припрятанными в трапах,
Картинки в рамочках на выцветшей стене, Старинные скамьи и прочные конторки, Сквозь пыльное окно какой-то свет незоркий, Лежащий без теней в ленивой тишине,
И запах надо всем, нежалящие когти Вонзающий в мечты, в желанья, в речь, во все! Быть может, выросший в веревках или дегте, Иль вползший, как змея, в безлюдное жилье,
Но царствующий здесь над всем житейским складом, Проникший все насквозь, держащий все в себе! О, позабытый мир! и я дышал тем ядом, И я причастен был твоей судьбе!
Я помню: за окном, за дверью с хриплым блоком Был плоский и глухой, всегда нечистый двор. Стеной и вывеской кончался кругозор (Порой закат блестел на куполе далеком).
И этот старый двор всегда был пуст и тих, Как заводь сорная, вся в камышах и тине... Мелькнет монахиня... Купец в поддевке синей... Поспешно пробегут два юрких половых...
И снова душный сон всех звуков, красок, линий. Когда въезжал сюда телег тяжелый ряд, С самоуверенным и беспощадным скрипом, -- И дюжим лошадям, и безобразным кипам,
И громким окрикам сам двор казался рад. Шумели молодцы, стуча вскрывались люки, Мелькали руки, пахло кумачом... Но проходил тот час, вновь умирали звуки,
Двор застывал во сне, привычном и немом... А под вечер опять мелькали половые, Лениво унося порожние судки... Но поздно... Главы гаснут золотые.
Углы -- приют теней -- темны и глубоки. Уже давно вся жизнь влачится неисправней, Мигают лампы, пахнет керосин... И скоро вынесут на волю, к окнам, ставни,
И пропоет замок, и дом заснет -- один. Я помню этот мир. И сам я в этом мире Когда-то был как свой, сливался с ним в одно. Я мальчиком глядел в то пыльное окно,
У сумрачных весов играл в большие гири И лазил по мешкам в сараях, где темно. Мечтанья детские в те дни уже светлели; Мне снились: рощи пальм, безвестный океан,
И тайны полюсов, и бездны подземелий, И дерзкие пути междупланетных стран. Но дряхлый, ветхий мир на все мои химеры Улыбкой отвечал, как ласковый старик.
И тихо надо мной -- ребенком -- ник, Громадный, неподвижный, серый. И что-то было в нем родным и близким мне. Он глухо мне шептал, и понимал его я...
И смешивалось все, как в смутном сне: Мечта о неземном и сладкий мир покоя... Недавно я прошел знакомым переулком И не узнал заветных мест совсем.
Тот, мне знакомый, мир был тускл и нем -- Теперь сверкало все, гремело в гуле гулком! Воздвиглись здания из стали и стекла, Дворцы огромные, где вольно бродят взоры...
Разрыты навсегда таинственные норы, Бесстрастный свет вошел туда, где жалась мгла. И лица новые, и говор чужд... Все ново! Как сказка смелая -- воспоминанья лет!
Нет даже и во мне тогдашнего былого, Напрасно я ищу в душе желанный след... В душе все новое, как в городе торговли, И мысли, и мечты, и чаянья, и страх.
Я мальчиком мечтал о будущих годах: И вот они пришли... Ну что же? Я таков ли, Каким желал я быть? Добыл ли я венец? Иль эти здания, все из стекла и стали,
Восставшие в душе как призрачный дворец, Все утоленные восторги и печали, Все это новое -- напрасно взяло верх Над миром тем, что мне -- столетья завещали,
Который был моим, который я отверг!
Cookies on Poetry Cove