В вечерних далях реет предо мной
И новый образ, полный женской лени,
С изнеженной беспечностью движений,
С приманчивой вкруг взоров синевой.
Но в ароматном будуаре Жени
Я был все тот же, тускло-неживой;
И нудил ропот, женственно-грудной,
Напрасно -- миги сумрачных хотений.
Я целовал, но -- как восставший труп,
Я слышал рысий, истерийный хохот,
Но мертвенно, как заоконный грохот...
Так водопад стремится на уступ,
Хоть страшный путь к провалу непременен...
Но каждый образ для меня священен.