Весь долгий путь свершив, по высям и низинам, Твои зубцы я вижу, наконец, О горный кряж веселости и смеха! В рассветный час ты вырос исполином,
Как до небес воздвигнутый дворец, И гулко на привет твое мне вторит эхо. За мной падений стыд и боль палящих ран, Теснины скал и быстрины потоков,
За мной покинутый в равнине бранный стан, За мной пустыня -- мир безумцев и пророков. Кругом меня -- немые тополя, Как женщины, завернутые строго.
Свивается причудливо дорога, Вся белая, мглу надвое деля. И лилии, закрыв в сыром тумане Кадильницы ночных благоуханий,
Сгибают выгибы упругого стебля. Чу! ближний ключ запел неравномерно... Долина слез! чье имя как печаль! Как все в тебе неясно и неверно.
Но для меня уже белеет даль, Я вышел из страны позора и успеха, Снимаю я с своей главы венцы. Уже блестят в огне, уже блестят зубцы,
Твои -- о кряж торжественного смеха! Я взойду при первом дне Хохотать к зубцам, на выси, И на смех завторят мне
Неумолчным смехом рыси. Стану рыскать наугад Вверх и вниз я лугом, лесом: Встречный друг и вечный брат
С нимфой, с зверем, с богом, с бесом. Повлекут меня с собой К играм рыжие силены; Мы натешимся с козой,
Где лужайку сжали стены. Всем настанет череда Выпить острый сок услады. Лица скроют от стыда
В чащах белые дриады. Зазовут меня в свой грот Скальных недр владыки -- гномы. Буду пить я дикий мед,
Гость желанный и знакомый. Я сдою им про Грааль, То-то будет им веселье! Подарит мне Рюбецаль
На прощанье ожерелье. Канет в сумрак летний зной, Лунный глаз проглянет слева, -- Обручальный перстень свой
Мне подаст лесная дева. Я его, склонясь, приму, Уроню свой плащ багровый... Ночь длинней протянет тьму,
Отлетят ночные совы. Я к вам вернусь, о люди, -- вернусь, преображен, Вся жизнь былая будет как некий душный сон. Я к вам вернусь воскресшим, проснувшимся от сна...
Волна волну стирает, и все ж она -- волна. И я иной, чем прежде, но все же это -- я, И песнь моя другая, но это -- песнь моя. Никто ее не может сложить, как я могу,
А тайну прошлых песен я в сердце берегу. И все мои напевы еще подвластны мне: И те, что пел я в детстве, и те, что пел во сне. Дано мне петь, что любо, что нравится мечтам,
А вам -- молчать и слушать, вникать в напевы вам! И что бы ни задумал я спеть -- запрета нет, И будет все достойно, затем, что я -- поэт! И в жизнь пришел поэтом, я избран был судьбой,
И даже против воли останусь сам собой. Я понял неизбежность случайных дум своих, И сам я чту покорно свой непокорный стих. В моем самохваленьи служенье богу есть, --
Не знаю сам, какая, и все ж я миру весть!
Cookies on Poetry Cove