Час бил; отверзся гроб пространный, Где спящих ряд веков лежит; Туда протекший год воззванный На дряхлых крылиях летит;
Его туманы провождают И путь слезами омывают; Коса во длани не блестит, Но, смертных кровью пресыщенна
И от костей их притупленна, Меж кипарисами висит. Сын вечности неизъясненной, Исторгнувшись из бездны вдруг,
Крылами юности снабденный, Слетает в тусклый смертных круг; Фемиды дщери воскресают И пред лицом его играют;
Весна усопшие красы Рассыпать перед ним стремится И вместо вихрей вывесть тщится Спокойны в январе часы.
Она с улыбкою выходит Из храмины своей пустой, Дрожащих зе́фиров выводит На хладный воздух за собой;
Но, взор одеждой закрывая И паки в храмину вступая, Стенет, что скинуть не могла Толь рано с древ одежд пушистых
И погрузить в слезах сребристых Зимы железного чела. Грядет сын вечности священной Исполн влияния планет,
И жребий мира сокровенный Во мрачной урне он несет; Пред ним ирой с щитом робеет, И червь у ног его немеет;
Кривому острию косы Душа правдива лишь смеется, Не ропщет, что перестрижется Нить жизни в скорые часы.
Иной рыдает иль трепещет, Что изощренно лезвее Уже над головою блещет, Готово поразить ее;
Другой, стоя? вдали, вздыхает И робки взоры простирает На нового небес посла, Железную стрелу держаща,
О роковой свой брус точаща, Дабы пронзить его могла. Колики смертны почитают Сей новый год себе бичем
И сколь не многи обретают Вождя к спокойной смерти в нем! Но если я твой одр суровый Слезой омою в год сей новый
И ты -- в свой темный гроб сойдешь, Возможно ль, ах! -- при смерти люты Иметь тебе тогда минуты? Любезный друг! -- ты лишь уснешь.
Когда же парки уважают Тобой боготворимых муз И ножниц острие смягчают, Да не прервется наш союз, --
Тогда скажу я, восхищенный: «О Феб, Латоною рожденный! Еще дай новых нам годов, Да мы продлим дни в дружбе нежной,
Доколе век наш безмятежней Не осребрит на нас власов!»
Cookies on Poetry Cove