С детских лет -- видения и грезы,
Умбрии ласкающая мгла.
На оградах вспыхивают розы,
Тонкие поют колокола.
Слишком резвы милые подруги,
Слишком дерзок их открытый взор.
Лишь она одна в предвечном круге
Ткет и ткет свой шелковый узор.
Робкие томят ее надежды,
Грезятся несбыточные сны.
И внезапно -- красные одежды
Дрогнули на золоте стены.
Всем лицом склонилась над шелками,
Но везде -- сквозь золото ресниц --
Вихрь ли с многоцветными крылами,
Или ангел, распростертый ниц...
Темноликий ангел с дерзкой ветвью
Молвит: «Здравствуй! Ты полна красы!»
И она дрожит пред страстной вестью,
С плеч упали тяжких две косы...
Он поет и шепчет -- ближе, ближе,
Уж над ней -- шумящих крыл шатер...
И она без сил склоняет ниже
Потемневший, помутневший взор...
Трепеща, не верит: «Я ли, я ли?»
И рукою закрывает грудь...
Но чернеют пламенные дали --
Не уйти, не встать и не вздохнуть...
И тогда -- незнаемою болью
Озарился светлый круг лица...
А над ними -- символ своеволья --
Перуджийский гриф когтит тельца.
Лишь художник, занавесью скрытый, --
Он провидит страстной муки крест
И твердит: «Profani, procul ite,
Hic amoris locus sacer est».