Он говорил умно и резко, И тусклые зрачки Метали прямо и без блеска Слепые огоньки.
А снизу устремлялись взоры От многих тысяч глаз, И он не чувствовал, что скоро Пробьет последний час.
Его движенья были верны, И голос был суров, И борода качалась мерно В такт запыленных слов.
И серый, как ночные своды, Он знал всему предел. Цепями тягостной свободы Уверенно гремел.
Но те, внизу, не понимали Ни чисел, ни имен, И знаком долга и печали Никто не заклеймен.
И тихий ропот поднял руку, И дрогнули огни. Пронесся шум, подобный звуку Упавшей головни.
Как будто свет из мрака брызнул, Как будто был намек... Толпа проснулась. Дико взвизгнул Пронзительный свисток.
И в звоны стекол перебитых Ворвался стон глухой, И человек упал на плиты С разбитой головой.
Не знаю, кто ударом камня Убил его в толпе, И струйка крови, помню ясно, Осталась на столбе.
Еще свистки ломали воздух, И крик еще стоял, А он уж лег на вечный отдых У входа в шумный зал...
Но огонек блеснул у входа... Другие огоньки... И звонко брякнули у свода Взведенные курки.
И промелькнуло в беглом свете, Как человек лежал, И как солдат ружье над мертвым Наперевес держал.
Черты лица бледней казались От черной бороды, Солдаты, молча, собирались И строились в ряды.
И в тишине, внезапно вставшей, Был светел круг лица, Был тихий ангел пролетавший, И радость -- без конца.
И были строги и спокойны Открытые зрачки, Над ними вытянулись стройно Блестящие штыки.
Как будто, спрятанный у входа За черной пастью дул, Ночным дыханием свободы Уверенно вздохнул.
Cookies on Poetry Cove