Вот и околица, вот мельница и пруд
Весь в красном пламени... А там за ним пойдут
Волной широкою колосья наливные!
При блеске утреннем пурпурного луча
Сверкнули крестики за рощей золотые --
То ветхий сельский храм. Колесами стуча,
Плотиной старою поехала телега;
Здоровой свежестью повеяло с полей,
Гречихой, коноплей... С качнувшихся ветвей
Закапала роса. А утренняя нега
Очарованием своим еще царит...
Бесшелестно листок в огне зари висит,
Как озолоченный... / Скорей, моя телега!
Бывало, -- помнишь ли? -- подпершися рукой,
С несносной книгою сидишь. Перед тобой
Из непонятных букв, из-за тупой указки
Выходят странные, причудливые сказки...
Так душно в комнате, и скучно, и темно!
Сирень врывается в раскрытое окно,
И сыплются цветки на стол, благоухая;
И звон ко всенощной, и ржанье лошадей,
И крик, веселый крик несется, замирая,
Со скрипом колеса с желтеющих полей;
И в небе голубом следишь за лётом птицы,
И в нетерпеньи мнешь окраины страницы,
И тетку строгую уж слушаешь едва,
Как опьянелая кружится голова,
И хочется бежать в овраг к пруду и к лодке,
И плакать хочется под грозный голос тетки!..
Иль зимним вечером -- -- как снегом бьет в стекло
Метель летучая -- при нагоревшей свечке
На сундуке большом, окованном, у печки
В тени угла сидишь уютно и тепло
И няню слушаешь. Узнав и гнет и горе,
Я понимал уже, как пела мне она,
Что мукой вечною какою-то полна
Ее душа... Поет, бывало: «В синем море
Плыла лебедушка... Вдруг сокол налетел...»
И в сердце у меня последний звук звенел --
И я рыдал, обид припомнив ряд несчетный,
И няню целовал с любовью безотчетной...