Давно сроднив с судьбой моей печальной Поэзии заносчивую блажь, Всегда был рад свой стих многострадальной Вам посвящать усердный чтитель ваш.
И признаюсь: я был не бескорыстен; -- Тут был расчет: я этим украшал Непышный склад мной выраженных истин, И, славя вас, себя я возвышал.
Что та, кого я славил, не уронит Моей мечты, -- я в том был убежден, И как поэт всегда был вами понят И тем всегда с избытком награжден.
Да! И на ту, кому самолюбиво Часть лучших дум моих посвящена, Всегда могу я указать нелживо И с гордостью воскликнуть: вот она!
Достоинство умел я без ошибки В вас оценить, -- к кому ж -- сказать ли? -- да! Умел ценить и прелесть той улыбки, Что с ваших уст слетала иногда.
И голосу сознания послушен, Я чту в себе сан вашего певца. Скажу при всех: я к вам неравнодушен И был, и есмь, и буду до конца.
Не льщу себе: могу ли тут не видеть, Что я стою со всеми наравне? Вас любят все. Холодностью обидеть Вас можно ли?.. Но нет... хотелось мне
Не то сказать... С вниманьем постоянным Вам преданный и ныне так, как встарь, Проникнут я к вам чувством безымянным, И потому не вставленным в словарь.
О нем молчать я мог бы... но к чему же То чувство мне, как плод запретный, крыть, Когда при всех, и при ревнивом муже, О нем могу я смело говорить?
Оно не так бессмысленно, как служба Поклонников, ласкателей, рабов; Оно не так бестрепетно, как дружба; Оно не так опасно, как любовь.
Оно милей и братского сближенья И уз родства, заложенных в крови; Оно теплей, нежнее уваженья И -- может быть -- возвышенней любви.
Cookies on Poetry Cove