Перевороты

Когда-то далеко от нашего века Не зрелось нигде человека; Как лес исполинский, всходила трава, И высилась пальма -- растений глава,

Средь рощ тонкоствольных подъемлясь престольно. Но крупным твореньем своим недовольна, Природа земною корой потрясла, Дохнула вулканом морями плеснула

И, бездна разверзнув, наш мир повернула И те организмы в морях погребла. И новый был опыт зиждительной силы. В быту земноводном пошли крокодилы,

Далеко влача свой растянутый хвост; Драконов, удавов и ящериц рост Был страшен. С волнами, с утесами споря, Различные гады и суши и моря

Являлись гигантами мира тогда... И снова стихийный удар разразился, И мир тот под землю опять провалился, А сверху вновь стали земля и вода.

И твари живые в открытых им сферах Опять начинали в широких размерах: Горы попирая муравчатый склон, Там мамонт тяжелый, чудовищный слон --

Тогдашней земли великан толстоногой -- Шагал, как гора по горе; но тревогой Стихий возмущенных застигнутый вдруг, В бегу, на шагу, вдруг застыл, цепенеет...

Глядь! жизни другая эпоха яснеет, И новых живущих является круг. И вот при дальнейшей попытке природы, Не раз обновляющей земли и воды

И виды менявшей созданий своих, -- Средь мошек, букашек и тварей иных, В мир божий вступил из таинственной двери, Возник человек -- и попятились звери.

И в страхе потомка узнав своего И больше предвидя в орехах изъяна, Лукаво моргнула, смеясь, обезьяна, Сей дед человека -- предтеча его.

И начал он жить-поживать понемногу, Сквозь глушь, чрез леса пролагая дорогу, Гоня всех животных. Стрелок, рыболов, Сдиратель всех шкур, пожиратель волов,

Взрыватель всех почв -- он в трудах землекопных Дорылся до многих костей допотопных, Отживших творений; он видит могилы, Где плезиозавры, слоны, крокодилы,

Недвижные, сном ископаемым спят. Он видит той лестницы темной ступени, Где образ былых, первородных растений На камне оттиснут; в коре ледяной

Труп мамонта найден с подъятой ногой; Там мумии древних фантазий природы -- Египет подземного мира; там -- своды Кряжей известковых и глинистых глыб

С циклоповой кладкой из черепов плотных, Из раковин мелких, чуть зримых животных И моря там след с отпечатками рыб. Над слоем там слой и пласты над пластами

Являются книгой с живыми листами. Читает ее по складам геолог. Старинная книга! Не нынешний слог! Иные страницы размыты, разбиты,

А глубже под ними -- граниты, граниты, А дальше -- все скрыто в таинственной мгле И нет ни малейших следов организма; Один указует лишь дух вулканизма

На жар вековечный в центральном котле. И мнит человек: вот -- времен в переходе, Как много работать досталось природе, Покуда , добившись до светлого дня,

С усильем она добралась до меня! И шутка ль? Посмотришь -- ее же созданье Господствует, взяв и ее в обладанье! Природа ж все вдаль свое дело ведет,

И втайне день новый готовит, быть может, Когда и его в слой подземный уложит, А сверху иной царь творенья пойдет. И скажет сын нового, высшего века,

Отрыв ископаемый труп человека: «Вот -- это музею предложим мы в дар -- Какой драгоценный для нас экземпляр! Зверь этот когда-то был в мире нередок,

Он глуп был ужасно, но это -- наш предок! Весь род наш от этой породы идет». И древних пород при образе отчетом, Об этом курьезном двуногом животном

Нам лекцию новый профессор прочтет.