Довольно и беглого взгляда: Воссел -- вы узнали без слов -- Средь зелени Летнего Сада Отлитый из бронзы Крылов,
И, видимо, в думе глубок он, И -- что б то за дума была -- Подслушать навесился локон На умную складку чела.
Разогнута книга; страницу Открыл себе дедушка наш, И ловко на льва и лисицу Намечен его карандаш.
У ног баснописца во славе Рассыпан зверей его мир: Квартет в его полном составе, Ворона, добывшая сыр,
И львы и болотные твари, Петух над жемчужным зерном, Мартышек лукавые хари, Барашки с пушистым руном.
Не вся ли тут живность предстала Металлом себя облила И группами вкруг пьедестала К ногам чародея легла?
Вы помните, люди: меж вами Жил этот мастистый старик, Правдивых уроков словами И жизненным смыслом велик.
Как меткий был взгляд его ясен! Какие вам истины он Развертывал в образах басен, На притчи творцом умудрен!
Умел же он истины эти В такие одежды облечь, Что разом смекали и дети, О чем ведет дедушка речь.
Представил он матушке-Руси Рассказ про гусиных детей, И слушали глупые гуси -- Потомки великих гусей.
При басне его о соседе Сосед на соседа кивал, А притчу о Мишке-медведе С улыбкой сам Мишка читал.
Приятно и всем безобидно Жил дедушка, правду рубя. Иной... да ведь это же стыдно Узнать в побасенке себя!
И кто предъявил бы, что колки Намеки его на волков, Тот сам напросился бы в волки, Признался, что сам он таков.
Он создал особое царство, Где умного деда перо Карало и злость и коварство, Венчая святое добро.
То царство звериного рода: Все лев иль орел его царь, Какой-нибудь слон воевода, Плутовка-лиса -- секретарь;
Там жадная щука -- исправник, А с парой поддельных ушей Всеобщий знакомец -- наставник, И набран совет из мышей.
Ведь, кажется, все небылицы: С котлом так дружится горшок, И сшитый из старой тряпицы В великом почете мешок;
Там есть говорящие реки И в споре с ручьем водопад, И словно как мы -- человеки -- Там камни, пруды говорят.
Кажись баснописец усвоил, Чего в нашем мире и нет; Подумаешь -- старец построил Какой фантастический свет,
А после, когда оглядишься В действительном мире кругом, -- Всей меткости правды дивишься, Захваченной деда стихом,
И бездну житейского толка Найдешь в его складных речах: Увидишь двуногого волка С ягненком на двух же ногах:
Там в перьях павлиньих по моде Воронья распущена спесь, А вот и осел в огороде: «Здорово, приятель, ты здесь?»
Увидишь тех в горьких утехах, А эту в почетной тоске: Беззубою белку в орехах И пляшущих рыб на песке,
И взор наблюдателей встретит Там -- рыльце в пушку, там -- судью, Что дел не касаяся, метит На первое место в раю.
Мы все в этих баснях; нам больно Признаться, но взяв хоть взаймы Крыловскую правду, невольно, Как вол здесь мычу я : «и мы!»
Сам грешен я всем возвещаю: Нередко читая стихи, Друзей я котлом угощаю, Демьяновой страшной ухи.
Довольно и беглого взгляда: Воссел -- вы узнали без слов -- Средь зелени Летнего Сада Отлитый из бронзы Крылов, --
И станут мелькать мимоходом Пред ликом певца своего С текущим в аллее народом Ходячие басни его:
Пойдут в человеческих лицах Козлы, обезьяны в очках; Подъедут и львы в колесницах На скачущих бурно конях;
Примчатся в каретах кукушки, Рогатые звери придут, На памятник деда лягушки, Вздуваясь, лорнет наведут, --
И в Клодта живых изваяньях Увидят подобья свои, И в сладостных дам замечаньях Раздастся: «mais oui, c'est joli»
Порой подойдет к великану И серый кафтан с бородой И скажет другому кафтану: «Митюха, сынишко-то мой
Читает про Мишку, мартышку Давно уж, -- понятлив, хоть мал: На память всю вызубрил книжку, Что этот старик написал».
О, если б был в силах нагнуться Бессмертный народу в привет! О, если б мог хоть улыбнуться Задумчивый бронзовый дед!
Нет, -- тою ж все думою полный Над группой звериных голов Зрим будет недвижный, безмолвный Из бронзы отлитый Крылов.
Cookies on Poetry Cove