К женщине

К тебе мой стих. -- Прошло безумье! Теперь, покорствуя судьбе, Спокойно, в тихое раздумье Я погружаюсь о тебе,

Непостижимое созданье! Цвет мира -- женщина -- слиянье Лучей и мрака, благ и зол! В тебе явила нам природа

Последних тайн своих символ, Грань человеческого рода Тобою перст ее провел. Она, готовя быт мужчины,

Глубоко мыслила, творя, Когда себе из горсти глины Земного вызвала царя; -- Творя тебя, она мечтала,

Начальным звуком уст своих Она созвучья лишь искала И извлекла волшебный стих: Живой, томительный и гибкой

Сей стих -- граница красоты -- Сей стих с слезою и с улыбкой. С душой и сердцем -- это ты! В душе ты носишь свет надзвездный,

А в сердце пламенную кровь -- Две дивно сомкнутые бездны, Два моря, слитые в любовь. Земля и небо сжали руки

И снова братски обнялись, Когда, познав тоску разлуки, Они в груди твоей сошлись, Но демон их расторгнуть хочет,

И в этой храмине красот Земля пирует и хохочет, Тогда как небо слезы льет. Когда ж напрасные усилья

Стремишь ты в высь -- к родной звезде, Я мыслю: бедный ангел! где Твои оторванные крылья? Я их найду, я их отдам

Твоим небесным раменам... Лети!.. Но этот дар бесценной Ты захотела ль бы принять, И мир вещественности бренной

На мир воздушный променять? Нет! -- Иль с тобой в край жизни новой Дары земли, какие есть, Взяла б ты от земли суровой,

Чтобы туда их груз свинцовой На нежных персях перенесть! Без обожаемого праха Тебе и рай -- обитель страха,

И грустно в небе голубом: Твой взор, столь ясный, видит в нем Одни лазоревые степи; Там пусто -- и душе твоей

Земные тягостные цепи Полета горного милей! О небо, небо голубое -- Очаровательная степь!

Разгул, раздолье вековое Блаженство душ, сорвавших цепь! Там млечный пояс, там зарница; Там свет полярный -- исполин;

Там блещет утра багряница; Там ездит солнца колесница; Там бродит месяц -- бедуин; Там идут звезды караваном;

Порою вихрем -- ураганом Комета бурная летит. Там, там когда-то в хоре звездном, Неукротим, свободен, дик,

Мой юный взор, скользя по безднам, Встречал волшебный женский лик; Там образ дивного созданья Сиял мне в сумрачную ночь;

Там... Но к чему воспоминанья? Прочь, возмутительные, прочь! Широко, ясно небо божье, -- Но ты, повитая красой,

Тебе земля, твое подножье, Милей, чем свод над головой! Упрека нет: такая доля Тебе, быть может, суждена;

Твоя младенческая воля Чертой судеб обведена. Должна от света ты зависеть, Склоняться, падать перед ним,

Чтоб, может быть, его возвысить Паденьем горестным твоим; Должна и мучиться и мучить, Сливаться с бренностью вещей,

Чтоб тяжесть мира улетучить Эфирной легкостью твоей; Не постигая вдохновенья, Его собой воспламенять

И строгий хлад благоговенья Слезой сердечной заменять; Порою на груди безверца Быть всем, быть верой для него,

Порою там, где нету сердца, Его создать из ничего, Бездарному быть божьим даром Уму надменному назло,

Отринув ум с безумным жаром Лобзать безумное чело; Порой быть жертвою обмана, Мольбы и вопли отвергать,

Венчать любовью истукана И камень к сердцу прижимать. Ты любишь: нет тебе укора! В нас сердце -- полное чудес,

И нет земного приговора Тебе -- посланнице небес! Не яркой прелестью улыбки Ты искупать должна порой

Свои сердечные ошибки, Но мук ужасных глубиной, Томленьем, грустью безнадежной Души, рожденной для забав,

И небом вложенной так нежно В телесный, радужный состав. Жемчужина в венце творений! Ты вся -- любовь; все дни твои --

Кругом извитые ступени Высокой лествицы любви! Дитя: ты пьешь святое чувство На персях матери; оно

Тобой в глубокое искусство Нежнейших ласк облечено. Ты -- дева юная; любовью, Быть может, новой ты полна;

Ты шепчешь имя изголовью, Забыв другие имена, Таишь восторг и втайне плачешь, От света хладного в груди

Опасный пламень робко прячешь И шепчешь сердцу: погоди! Супруга ты; священным клиром Ты в этот сан возведена:

Твоя любовь пред целом миром Уже открыта, ты -- жена! Перед лицом друзей и братий Уже ты любишь без стыда!

Тебя супруг кольцом объятий Перепоясал навсегда; Тебе дано его покоить, Судьбу и жизнь его делить,

Его все радости удвоить, Его печали раздвоить. И вот -- ты мать переселенца Из мрачных стран небытия:

Весь мир твой в образе младенца Теперь на персях у тебя; Теперь, как в небе беспредельном, Покоясь в лоне колыбельном,

Лежит вселенная твоя; Ее ты воплям чутко внемлешь, Стремишься к ней -- и посреди Глубокой тьме ее подъемлешь

К своей питательной груди, И в этот час, как все в покое, В пучине слов и темноты, Не спят, не дремлят только двое:

Звезда полночная да ты! И я, возникший для волнений, За жизнь собратий и свою Тебе венец благословенный

От всех рожденных подаю!