И се: он вывел свой народ. За ним египетские кони, Гром колесниц и шум погони; Пред ним лежит равнина вод;
И, осуждая на разлуку Волну с волною, над челом Великий вождь подъемлет руку С ее властительным жезлом.
И море, вспенясь и отхлынув, Сребром чешуйчатым звуча, Как зверь, взметалось, пасть раздвинув, Щетиня гриву и рыча,
И грудь волнистую натужа, Ища кругом -- отколь гроза? Вдруг на неведомого мужа Вперило мутные глаза --
И видит: цепь с народа сбросив, Притек он, светел, к берегам, Могущ, блистающ, как Иосиф, И бога полн, как Авраам;
Лик осиян венцом надежды, И огнь великий дан очам; Не зыблет ветр его одежды; Струею тихой по плечам
Текут власы его льняные, И чудотворною рукой Подъят над бездною морской Жезл, обращавшийся во змия...
То он! -- и воплем грозный вал, Как раб, к ногам его припал. Тогда, небесной мощи полный, Владычным оком он блеснул,
И моря трепетные волны Жезлом разящим расхлестнул, И вся пучина содрогнулась, И в смертном ужасе она,
И застонав, перевернулась... И ветер юга, в две стены, И с той, и с этой стороны Валы ревущие спирая,
Взметал их страшною грядой, И с бурным воем, в край из края Громаду моря раздирая, Глубокой взрыл ее браздой,
И волны, в трепете испуга, Стеня и подавляя стон, Взирают дико с двух сторон, Отодвигаясь друг от друга,
И средь разрытой бездны вод Вослед вождю грядет народ; Грядет -- и тихнет волн тревога. И воды укрощают бой,
Впервые видя пред собой Того, который видел бога. Погоня вслед, но туча мглы Легла на вражеские силы:
Отверзлись влажные могилы; Пучина сдвинулась; валы, Не видя царственной угрозы, Могущей вспять их обратить,
Опять спешат совокупить Свои бушующие слезы, И, с новым ревом торжества, Вступя в стихийные права,
Опять, как узнанные братья, Друг к другу ринулись в объятья И, жадно сдвинув с грудью грудь, Прияли свой обычный путь.
Cookies on Poetry Cove