Ага! -- Вы здесь, мои возлюбленные боги! Здорово, старики -- сатиры козлоноги И нимфы юные! Виновник нежных мук -- Амур -- мальчишка, здесь, прищурясь, держит лук
И верною стрелой мне прямо в сердце метит, Да нет, брат, опоздал: грудь каменную встретит Стрела твоя; шалишь!.. над сердцем старика Бессильна власть твоя. Смеюсь исподтишка
Коварным замыслам. -- А, это ты Венера! Какая стройность форм, гармония и мера! Из рук божественных одною грудь прикрыв, Другую наискось в полтела опустив,
Стоишь, богиня, ты -- светла, лунообразна; И дышишь в мраморе всей роскошью соблазна; А там -- в углу, в тени -- полуземной урод Любуется тобой, скривив беззубый рот,
А позади тебя, с подглядкой плутоватой, Присел на корточки -- повеса -- фавн мохнатый. А тут крылатые, в гирлянду сплетены Малютки, мальчики, плутишки, шалуны:
Побочные сынки! прелюбодейства крошки! Ручонки пухлые и скрюченные ножки, Заброшенные вверх. -- Задумчиво поник Здесь целомудрия богини важный лик;
Смотрю и думаю, -- и все сомненья боле: Не зависть ли уж тут! Не девство поневоле! Вот нимфы разные от пиндовых вершин: Та выгнутой рукой склоняет свой кувшин
И льет незримою, божественную влагу; Та силится бежать -- и замерла -- ни шагу! Страсть догнала ее... Противиться нельзя! Покровы падают с плеча ее скользя,
И разъясняются последние загадки, -- И мягки, нежны так одежд упавших складки, Что ощупью рукой проверить я хочу, Не горный ли виссон перстами захвачу;
Касаюсь: камень, -- да!.. Нет все еще немножко Сомнительно. -- А как прелестна эта ножка! Коснулся до нее, да страх меня берет... Вот -- вижу -- Геркулес! Надулись мышцы, жилы;
Подъята палица... Я трус; громадной силы Боюсь: я тощ и слаб -- итак, прощай, силач, Рази немейских львов! А я вприпрыжку, вскачь Спешу к другим. Прощай! -- А! Вот где, вот приманка!..
Сладчайшим, крепким сном покоится вакханка; Под тяжесть головы, сронившей вязь венка, В упругой полноте закинута рука; В разбросе волосы объемлют выгиб шеи
И падают на грудь, как вьющиеся змеи; Как в чувственности здесь ваятель стал высок! Мне в мраморе сквозит и кровь, и гроздий сок. А вот стоят в кусках, но и в кусках велики,
Священной пылью лет подернуты антики: Привет вам, ветхие! -- Кто ж это, кто такой Стоит без головы, с отшибленной рукой? У тех чуть держатся испорченные ноги;
Там -- только торс один. Изломанные боги! Мы сходны участью: я тоже изможден, Расшиблен страстию и в членах поврежден; Но есть и разница великая меж нами:
Все восхищаются и в переломке вами, Тогда как мне, -- увы! -- сужден другой удел: Не любовались мной, когда я был и цел. И ты, Юпитер, здесь. Проказник! Шут потешник!
Здорово, старый бог! Здорово, старый грешник! Здорово, старый чорт! -- Ишь как еще могуч Старинный двигатель молниеносных туч! Охотник лакомый, до этих нимф прелестных!
Любил земное ты и в существах небесных. Досель еще на них ты мечешь жадный взгляд. Я знаю: ты во всех был превращаться рад Для милых -- в лебедя, что верно, помнит Леда,
Где надо -- в юношу, в орла -- для Ганимеда, И высунув рога и утучнив бока, Влюбленный ты мычал и в образе быка; Бесстыдник! Посмотри: один сатир нескрытно
Смеется над тобой так сладко, аппетитно (Забыто, что в руках властителя -- гроза), Смеется он; его прищурились глаза, И расплылись черты так влажно, шаловливо,
В морщинке каждой смех гнездится так игриво, Что каждый раз, к нему едва оборочусь, -- Я громко, от души, невольно засмеюсь. Но -- мне пора домой; устал я, ноют ноги...
Как с вами весело, о мраморные боги!
Cookies on Poetry Cove