Ты говоришь -- спокойствие дороже
Тебе всего, всей прелести мирской, --
И рад бы я быть вечно настороже,
Чтоб охранять твой женственный покой,
Чтобы неслись тревоги жизни мимо,
А ты на них смотрела бы шутя,
Меж сладких грез, легко, невозмутимо,
Как милое, беспечное дитя.
Когда толпа рушителей покоя
Со всех сторон несносная шумит,
Я, над твоим успокоеньем стоя,
Мигал бы им: тс! Не шумите: спит.
Но иногда чтоб цену лишь умножить
Спокойствия в глазах твоих, -- тебя
Порой я сам желал бы потревожить,
Хотя б навлек и гнев твой на себя.
Скажу: «Проснись! Мне хочется лазури:
Дай мне на миг взглянуть тебе в глаза!
Как ты спала? Не виделось ли бури
Тебе в мечтах? Не снилась ли гроза?
И не было неловко, душно, знойно
Тебе во сне?» -- И молвлю, миг спустя:
«Ну, бог с тобой, мой ангел, спи спокойно!
Усни опять, прелестное дитя!»