Посланница небес, бессмертных дар счастливый, Подруга тихая печали молчаливой, О память! -- ты одна беседуешь со мной, Ты возвращаешь мне отъятое судьбой;
Тобою счастия мгновенья легкокрылы Давно протекшие в мечтах мне снова милы. Еще в забвении дышу отрадой их; Люблю, задумавшись, минувших дней моих
Воспоминать мечты, надежды, наслажденья, Минуты радости, минуты огорченья. Не раз волшебною взлелеянный мечтой Я в ночь безмолвную беседовал с тобой;
И в дни счастливые на час перенесенный, Дремал утешенный и с жизнью примиренный. Так, всем обязан я твоим приветным снам. Тебя я петь хочу; -- дай жизнь моим струнам,
Цевнице вторь моей; -- твой голос сердцу внятен, И резвой радости и грусти он приятен. Ах! кто о прежних днях порой не вспоминал? Кто жизнь печальную мечтой не украшал?
Смотрите: -- Вот старик седой, изнеможенный, На ветхих костылях под ношей лет согбенный, Он с жизнью сопряжен страданием одним; Уже могилы дверь отверста перед ним; --
Но он живет еще! -- он помнит дни златые! Он помнит резвости и радости младые! С товарищем седым, за чашей круговой, Мечтает о былом, и вновь цветет душой;
Светлеет взор его, весельем дух пылает, И руку друга он с восторгом пожимает. Наскучив странствием и жизни суетою, Усталый труженик под кровлею родною
Вкушает сладостный бездействия покой; Благодарит богов за мирный угол свой; Забытый от людей блажит уединенье, Где от забот мирских нашел отдохновенье;
Но любит вспоминать он были прежних лет, И море бурное, и столько ж бурный свет, Мечтанья юности, восторги сладострастья, Обманы радости и ветреного счастья;
Милее кажется ему родная сень, Покой отраднее, приятней рощи тень, Уединенная роскошнее природа, И тихо шепчет он: -- «всего милей свобода!» --
О дети памяти! о Фебовы сыны! Певцы бессмертные! кому одолжены Вы силой творческой небесных вдохновений? -- «Отзыву прежних чувств и прежних впечатлений». --
Они неопытный развить умели ум, Зажгли, питали в нем, хранили пламень дум. Образовала вас природа -- не искусство; Так чувство выражать одно лишь может чувство.
Когда вы кистию волшебною своей Порывы бурные, волнение страстей Прелестно, пламенно и верно выражали, Вы отголоску их в самих себе внимали.
Ах, скольких стоит слез бессмертия венец! Но всё покоится в безмолвии ночном, И вежди томные сомкнулись тихим сном. Воспоминания небесный, светлый гений
К нам ниспускается на крыльях сновидений. В пленительных мечтах, одушевленных им, И к играм и к трудам обычным мы спешим: Пастух берет свирель, -- владелец багряницу,
Художник кисть свою, -- поэт свою цевницу, Потомок рыцарей, взлелеянный войной, Сверкающим мечем махает над главой, Доколе памяти животворящий свет
Еще не озарил туманной бездны лет, Текли в безвестности века и поколенья; Всё было жертвою безгласного забвенья: Дела великие не славились молвой,
Под камнем гробовым незнаем тлел герой. Преданья свет блеснул, -- и камни глас прияли Века минувшие из тьмы своей восстали; Народы поздние урокам внемлют их,
Как гласу мудрому наставников седых. Рассказы дивные! волшебные картины! Свободный, гордый Рим! блестящие Афины! Великолепный ряд триумфов и честей!
С каким волнением внимал я с юных дней Бессмертным повестям Плутарха, Фукидида! Я Персов поражал с дружиной Леонида; С отцом Виргинии отмщением пылал,
Казалось грудь мою пронзил его кинжал; И подданный царя, защитник верный трона, В восторге трепетал при имени Катона. Но любопытный ум в одной ли тьме преданий
Найдет источники уроков и познаний? -- Нет; всё вокруг меня гласит о прежних днях. Блуждая странником в незнаемых краях, Я всюду шествую минувшим окруженный.
Я вопрошаю прах дряхлеющей вселенной: И грады, и поля, и сей безмолвный ряд Рукою времени набросанных громад. Событий прежних лет свидетель молчаливый
Со мной беседует их прах красноречивый. Здесь отвечают мне оракулы времен: Смотрите, -- видите-ль дымится Карфаген! Полнеба Африки пожарами пылает!
С протяжным грохотом Пальмира упадает! Как волны дымные бегущих облаков Мелькают предо мной события веков. Печать минувшего повсюду мною зрима...
Поля Авзонии! державный пепел Рима! Глашатаи чудес и славы прежних лет! С благословеньем вас приветствует поэт. Смотрите, -- как века незримо пролетая,
Твердыни древние и горы подавляя, Бросая гроб на гроб, свергая храм на храм, Остатки гордые являют Рима нам. Великолепные, бессмертные громады!
Вот здесь висящих рек шумели водопады; Вот здесь входили в Рим когорты Плебеян, Обремененные богатством дальних стран; Чертогов, портиков везде я зрю обломки,
Где начертал резец римлян деянья громки. Не смела времени разрушить их рука, И возлегли на них усталые века. Всё, всё вещает здесь уму, воображенью.
Внимайте времени немому поученью! Познайте тления незыблемый закон! Из под развалин сих вещает глухо он: «Всё гибнет, всё падет, -- и грады, и державы»...
О колыбель наук, величия и славы! Отчизна светлая героев и богов! Святая Греция! теперь толпы рабов Блуждают на брегах божественной Эллады;
Ко храму ветхому Дианы иль Паллады Шалаш пристроил свой ленивый рыболов! Ты-б не узнал, Солон, страну своих отцов; Под чуждым скипетром главой она поникла;
Никто не слышит там о подвигах Перикла; -- Всё губит, всё мертвит невежества ярем. Но неужель для нас язык развалин нем? Нет, нет, лишь понимать умейте их молчанье, --
И новый мир для вас создаст воспоминанье. Счастлив, счастлив и тот, кому дано судьбою От странствий отдохнуть под кровлею родною, Увидеть милую, священную страну,
Где жизни он провел прекрасную весну, Провел невинное, безоблачное детство. О край моих отцов! о мирное наследство! Всегда присутственны вы в памяти моей:
И в берегах крутых сверкающий ручей, И светлые луга, и темные дубравы, И сельских жителей приветливые нравы. -- Приятно вспоминать младенческие дни...
Когда, едва вздохнув для жизни неизвестной, Я с тихой радостью взглянул на мир прелестный, -- С каким восторгом я природу обнимал! Как свет прекрасен был! -- Увы! тогда не знал
Я буйственных страстей в беспечности невинной: Дитя, взлелеянный природою пустынной, Ее одну лишь зрел, внимал одной лишь ей; Сиянье солнечных, торжественных лучей
Веселье тихое мне в сердце проливало; Оно с природою в ненастье унывало; Не знал я радостей, не знал я мук других, За мигом не умел другой предвидеть миг;
Я слишком счастлив был спокойствием незнанья; Блаженства чуждые и чуждые страданья Часы невидимо мелькали надо мной.... О суждено ли мне увидеть край родной,
Друзей оставленных, друзей всегда любимых, И сердцем отдохнуть в тени дерев родимых?.. Там счастье я найду в отрадной тишине. Не нужны почести, не нужно злато мне; --
Отдайте прадедов мне скромную обитель. Забытый от людей, дубрав безвестных житель, Не позавидую надменным богачам; Нет, нет, за тщетный блеск я счастья неотдам;
Не стану жертвовать фортуне своевольной. Спокойной совестью, судьбой своей довольный, И песни нежные, и мирный фимиам Я буду посвящать отеческим богам.
Так перешедши жизнь незнаемой тропою, Свой подвиг совершив, усталою главою Склонюсь я наконец ко смертному одру; Для дружбы, для любви, для памяти умру;
И всё умрет со мной! -- Но вы, любимцы Феба, Вы вместе с жизнию принявшие от неба И дум возвышенных и сладких песней дар! Враждующей судьбы не страшен вам удар:
Свой век опередив, заране слышит гений Рукоплескания грядущих поколений.
Cookies on Poetry Cove