Skip to content
1831

Сцена из поэмы «Вера и неверие»

Baratynskij E.A.

Под этой липою густою Со мною сядь, мой милый друг; Смотри: как живо всё вокруг! Какой зеленой пеленою

К реке нисходит этот луг! Какая свежая дуброва Глядится с берега другова В ее веселое стекло,

Как небо чисто и светло! Все в тишине; едва смущает Живую сень и чуткий ток Благоуханный ветерок:

Он сердцу счастье навевает! Молчишь ты! Всегда я счастлива с тобой И каждый миг равно ласкаю.

Я с умиленною душой Красу творенья созерцаю. От этих вод, лесов и гор Я на эфирную обитель,

На небеса подъемлю взор И думаю: велик зиждитель, Прекрасен мир! Когда же я Воспомню тою же порою,

Что в этом мире ты со мною, Подруга милая моя... Нет сладким чувствам выраженья И не могу в избытке их

Невольных слез благодаренья Остановить в глазах моих. Воздай тебе создатель вечный! О чем еще его молить!

Ах! об одном: не пережить Тебя, друг милый, друг сердечный. Ты грустной мыслию меня Смутила. Так! сегодня зренье

Пленяет свет веселый дня, Пленяет божие творенье; Теперь в руке моей твою Я с чувством пламенным сжимаю,

Твой нежный взор я понимаю, Твой сладкий голос узнаю... А завтра... завтра... как ужасно! Мертвец незрящий и глухой,

Мертвец холодный!.. Луч дневной В глаза ударит мне напрасно! Вотще к устам моим прильнешь Ты воспаленными устами,

Ко мне с обильными слезами, С рыданьем громким воззовешь: Я не проснусь! И что мы знаем? Не только завтра, сей же час

Меня не будет! Кто из нас В земном блаженстве не смущаем Такою думой? Зачем твое воображенье

Предупреждает провиденъе? Бог милосерд, друг милый мой! Здоровы, молоды мы оба: Еще далеко нам до гроба.

Но всё-ж умрем мы наконец, Все ляжем в землю. Есть бытие и за могилой, Нам обещал его творец.

Спокойны будем: нет сомненья, Мы в жизнь другую перейдем, Где нам не будет разлученья, Где все земные опасенья

С земною пылью отряхнем. Ах! как любить без этой веры. Так, всемогущий без нее Нас искушал бы выше меры:

Так, есть другое бытие! Ужели некогда погубит Во мне он то, что мыслит, любит. Чем он созданье довершил,

В чем, с горделивым наслажденьем, Мир повторил он отраженьем И сам себя изобразил? Ужели творческая сила

Лукавым светом бытия Мне ужас гроба озарила, И только?.. Нет, не верю я. Что свет являет? Пир нестройный!

Презренный властвует; достойный Поник гонимою главой; Несчастлив добрый, счастлив злой. Как! нетерпящая смешенья

В слепых стихиях вещества, На хаос нравственный воззренья Не бросит мудрость божества! Как! между братьями своими

Мы видим правых и благих, И превзойден детьми людскими, Не прав, не благ создатель их?.. Нет! мы в юдоли испытанья,

И есть обитель воздаянья Там, за могильным рубежом, Сияет день незаходимый, И оправдается незримый

Пред нашим сердцем и умом. Зачем в такие размышленья Ты погружаешься душой? Ужели нужны, милый мой,

Для убежденных убежденья? Премудрость вышнего творца Не нам исследовать и мерить: В смиреньи сердца надо верить

И терпеливо ждать конца. Пойдем: грустна я в самом деле, И от мятежных слов твоих, Я признаюсь, во мне доселе

Сердечный трепет не затих.

Cookies on Poetry Cove

We use cookies to remember your language preference and — only with your consent — to learn how Poetry Cove is used. You can change your mind any time.
Сцена из поэмы «Вера и неверие» · Baratynskij E.A. · Poetry Cove