Есть бытие; но именем каким Его назвать? Ни сон оно, ни бденье; Меж них оно, и в человеке им С безумием граничит разуменье.
Он в полноте понятья своего, А между тем как волны на него Одни других мятежней, своенравней, Видения бегут со всех сторон:
Как будто бы своей отчизны давней Стихийному смятенью отдан он; Но иногда, мечтой воспламененный, Он видит свет, другим не откровенный.
Созданье ли болезненной мечты, Иль дерзкого ума соображенье, Во глубине полночной темноты Представшее очам моим виденье?
Не ведаю; но предо мной тогда Раскрылися грядущие года; События вставали, развивались, Волнуяся подобно облакам
И полными эпохами являлись От времени до времени очам, И наконец я видел без покрова Последнюю судьбу всего живого.
Сначала мир явил мне дивный сад: Везде искусств, обилия приметы; Близ веси весь и подле града град, Везде дворцы, театры, водометы,
Везде народ, и хитрый свой закон Стихии все признать заставил он. Уж он морей мятежные пучины На островах искусственных селил,
Уж рассекал небесные равнины По прихоти им вымышленных крил; Всё на земле движением дышало, Всё на земле как будто ликовало.
Исчезнули бесплодные года, Оратаи по воле призывали Ветра, дожди, жары и холода; И верною сторицей воздавали
Посевы им, и хищный зверь исчез Во тьме лесов и в высоте небес И в бездне вод сраженный человеком, И царствовал повсюду светлый мир.
Вот, мыслил я, прельщенный дивным веком, Вот разума великолепный пир! Врагам его и в стыд и в поученье, Вот до чего достигло просвещенье!
Прошли века. Яснеть очам моим Видение другое начинало: Что человек? что вновь открыто им? Я гордо мнил, и что же мне предстало?
Наставшую эпоху я с трудом Постигнуть мог смутившимся умом. Глаза мои людей не узнавали; Привыкшие к обилью дольных благ,
На всё они спокойные взирали, Что суеты рождало в их отцах, Что мысли их, что страсти их, бывало, Влечением всесильным увлекало.
Желания земные позабыв, Чуждаяся их грубого влеченья, Душевных снов, высоких снов призыв Им заменил другие побужденья,
И в полное владение свое Фантазия взяла их бытие, И умственной природе уступила Телесная природа между них:
Их в Эмпирей и в хаос уносила Живая мысль на крылиях своих. Но по земле с трудом они ступали И браки их бесплодны пребывали.
Прошли века, и тут моим очам Открылася ужасная картина: Ходила смерть по суше, по водам, Свершалася живущего судьбина.
Где люди? где? скрывалися в гробах! Как древние столпы на рубежах Последние семейства истлевали; В развалинах стояли города,
По пажитям заглохнувшим блуждали Без пастырей безумные стада; С людьми для них исчезло пропитанье: Мне слышалось их гладкое блеянье.
И тишина глубокая вослед Торжественно повсюду воцарилась, И в дикую порфиру древних лет Державная природа облачилась.
Величествен и грустен был позор Пустынных вод, лесов, долин и гор. Попрежнему животворя природу, На небосклон светило дня взошло;
Но на земле ничто его восходу Произнести привета не могло: Один туман над ней синея вился И жертвою чистительной дымился.
Cookies on Poetry Cove