Пока ты, весь средь славы горной,
Всегда на новь вещей глядишь,
Я с грустью тку свой день повторный,
Влачу в тоске ночную тишь.
Нам, братьям, жребий дан различный:
Твой каждый час -- что хлеб пшеничный,
И с ним ты крепок, с ним ты -- царь...
А мне мой миг -- кроха, сухарь,
Не в меру жесткий, слишком черствый!
Но как бы я ни звал порой
Цвет дня ненужною игрой,
Храня в груди завет: “Упорствуй”,
Приемлю скудость, боль, суму
И верю часу моему...
И как не веровать смиренно,
Что в суете путей людских
Есть звездный знак на яви бренной,
И входит вечность в беглый миг...
И если нужно божьей воле,
Чтоб застонала грудь от боли,
Пусть жребий мой волной огня,
Как ризой, облечет меня...
Привет земным слезам и горю!
И в терниях, служа кресту,
В простор веков да возрасту
И в трудных пытках да ускорю
Кто жрец? И кто -- огонь суровый?
Чьи дни -- как плавный воск полей?
Не знаю... В храме жертвы новой
Я весь -- и пламя и елей...
И всей душою обделенной
Я пламенею умиленно --
На свет и боль тоски святой --
Неугасимой полнотой...
И как судил мне жребий строго,
Та власть, в чьей воле -- все пути,
Я буду жертвенно цвести
У заповедного порога,
Где сердце ждет полдневный зной
И весь безмерный круг ночной...