Люблю в тебе, что ты, согрев Франциска, Воспевшего тебя, как я пою, Ласкаешь тем же светом василиска, Лелеешь нежных птичек и змею.
Меняешь бесконечно сочетанья Людей, зверей, планет, ночей, и дней, И нас ведешь дорогами страданья, Но нас ведешь к Бессмертию Огней.
Люблю, что тот же самый свет могучий, Что нас ведет к немеркнущему Дню, Струит дожди, порвавши сумрак тучи, И приобщает нежных дев к огню.
Но, если, озаряя и целуя, Касаешься ты мыслей, губ и плеч, В тебе всего сильнее то люблю я, Что можешь ты своим сияньем -- сжечь.
Ты явственно на стоны отвечаешь, Что выбор есть меж сумраком и днем, И ты невесту с пламенем венчаешь, Когда в душе горишь своим огнем.
В тот яркий день, когда владыки Рима В последний раз вступили в Карфаген, Они на пире пламени и дыма Разрушили оплот высоких стен.
Но гордая супруга Газдрубала Наперекор победному врагу, Взглянув на Солнце, про себя сказала: «Еще теперь я победить могу!»
И, окружив себя людьми, конями, Как на престол, взошедши на костер, Она слилась с блестящими огнями, И был триумф -- несбывшийся позор.
И вспыхнуло не то же ли сиянье Для двух, чья страсть была сильней, чем мир, -- В любовниках, чьи жаркие лобзанья Через века почувствовал Шекспир.
Пленительна, как солнечная сила, Та Клеопатра, с пламенем в крови; Пленителен пред этой Змейкой Нила Антоний, сжегший ум в огне любви.
Полубогам великого Заката Ты вспыхнуло в веках пурпурным днем, Как нам теперь, закатностью богато, Сияешь алым красочным огнем.
Ты их сожгло. Но в светлой мгле забвенья Земле сказало: «Снова жизнь готовь!» Над их могилой -- легкий звон мгновенья, Пылают маки красные, как кровь.
И как в великой грезе Македонца Царил над всей землею ум один, Так ты одно царишь над миром, Солнце, О мировой закатный наш рубин!
И в этот час, когда я в нежном звоне Слагаю песнь высокому Царю, Ты жжешь костры в глубоком небосклоне, И я светло, сжигая жизнь, горю!
Cookies on Poetry Cove