Сперва я увидал, что мир есть песнопенье,
И я, дрожа, его пропел.
Потом я нараспев сказал стихотворенье,
То был вторичный мой предел.
Потом я начертал на камне заклинанье,
Перстообразный взнес алтарь.
И круглую луну впустил в ограду зданья,
Я был певец, колдун и царь.
Теперь, когда прошли ряды тысячелетий
И завершился круг племен,
Я помню эти дни, когда все были дети,
Как ясно помнишь яркий сон.
От вкрадчивой луны ушел к иным я чарам,
Лесной я изменил луне.
И был как во хмелю, пьянясь цветным пожаром,
И было солнце богом мне.
И там, где взметы гор, где кондор верхолетный,
И там, где желтый сон пустынь,
Сын солнца, мед веков я накопил несчетный,
Богов венчая и богинь.
Еще сменился ряд победных ликований,
И, отойдя от пирамид,
Давно плывет мой ум в колдующем тумане,
Вновь факел ночи мне горит.
Но не луна, свеча и бледная лампада
Над ветхим саваном страниц
Меня ведут туда, откуда силой взгляда
Я вызываю сонмы лиц.
Алхимик пыльных руд, восторг пресуществленья
Из древних выманил я строк,
Я молнии велел прийти из усыпленья
И в тяжкий плуг ее запрег.
Летаю коршуном, взлетаю альбатросом,
Предвижу ход и нрав комет,
И к лунным, наконец, хочу взлететь откосам,
Все руны разобрав примет.