Из всех картин, что создал я для мира, Всего желанней сердцу моему Картина -- «Пробуждение Вампира«. Я, право, сам не знаю, почему.
Заветные ли в ней мои мечтанья? Двойной ли смысл? Не знаю. Не пойму. Во мгле полуразрушенного зданья, Где умерло величье давних дней,
В углу лежит безумное созданье, -- Безумное в жестокости своей, Бескровный облик с алыми губами, Единый -- из отверженных теней.
Меж демонов, как царь между рабами, Красивый демон, в лунной полумгле, Он спит, как спят сокрытые гробами. И всюду сон и бледность на земле.
Как льдины, облака вверху застыли, И лунный проблеск замер на скале. Он спит, как странный сон отжившей были, Как тот, кто знал всю роскошь красоты,
Как те, что где-то чем-то раньше жили. Печалью искаженные черты Изобличают жадность к возбужденьям, Изношенность душевной пустоты.
Он все ж проснется к новым наслажденьям, От полночи живет он до зари, Среди страстей, неистовым виденьем Но первый луч есть приговор: «Умри«.
И вот растет вторая часть картины Вторая часть: их всех, конечно, три. На небе, как расторгнутые льдины, Стоит гряда воздушных облаков.
Другое зданье. Пышные гардины. Полураскрыт гранатовый альков. Там женщина застыла в страстной муке, И грудь ее -- как белый пух снегов.
Откинуты изогнутые руки, Как будто милый жмется к ней во сне, И сладко ей, и страшно ей разлуки. А тот, кто снится, тут же в стороне,
Он тоже услажден своей любовью, Но страшен он в глядящей тишине. К ее груди прильнув, как к изголовью, Он спит, блаженством страсти утомлен,
И рот его окрашен алой кровью. Кто более из них двоих влюблен? Один во сне увидел наслажденье, Другой украл его -- и усыплен.
И оба не предвидят пробужденья. В лазури чуть бледнеют янтари. Луна огромна в далях нисхожденья. Еще не вспыхнул первый луч зари.
Завершена вторая часть картины. Вампир не знал, что всех их будет три. На небесах, как тающие льдины, Бегут толпы разъятых облаков,
У окон бьются нити паутины. Но окна сперты тяжестью оков, Бесстыдный день царит в покоях зданья, И весь горит гранатовый альков.
Охвачена порывом трепетанья, Та, чья мечта была роскошный пир, Проснулась для безмерного страданья. Ее любил, ее ласкал -- вампир.
А он, согбенный, с жадными губами, Какой он новый вдруг увидел мир! Обманутый пленительными снами, Он не успел исчезнуть в должный миг,
Чтоб ждать, до срока, тенью меж тенями. Заснувший дух проснулся как старик. Отчаяньем захваченный мгновенным, Не в силах удержать он резкий крик.
Он жить хотел вовеки неизменным, И вдруг утратил силу прежних чар, И вдруг себя навек увидел пленным, -- Увидев яркий солнечный пожар!
Cookies on Poetry Cove