Воспоминание | «Когда я в сумерки у волн мечтаю долго...»

Когда я в сумерки у волн мечтаю долго И шествует прилив, за валом плещет вал, Я снова в юности. Сильна в разливе Волга, И Каспий шепчет мне: «Ты в Персии бывал?»

Я не был в Персии. Но вспоминаю наши Родные области. Глухая Кабарда. Обрыв Балкарских гор. И в двадцать лет что краше, Чем вблизи нежных глаз манящая звезда?

Такой уклончивой, зовущей, тонкостанной, Как девушка в горах, где встретить на земле? Аулы помню я в ложбине скал туманной, Серебряный кувшин, усмешку Джамиле.

Мой юный проводник, -- я не забыл Османа, -- Привел из табуна горячего коня. И мы скакали с ним -- до дальнего тумана, До впадины в горах, до завершенья дня.

Мы ночевали с ним в заброшенной землянке. В молитве перед сном он повторял: «Алла!» А я хоть спал, -- не спал -- от нежной в сердце ранки. Мне снились Джамиле и голубая мгла.

Мне грезились кругом нависшие твердыни. Не досягнуть звезды, которая зовет! Но пела песню кровь: «Навеки твой отныне!» И время в звездный час замедлило полет.

Я проходил пути, где было только счастье. Встречались люди мне, в которых только свет. Одна лишь власть -- любовь, и весь простор безвластья. Чтоб досягнуть звезды, низвергнись в звездный бред.

Притянутый лучом, я, легкий, падал в бездны. Но чувствовал у плеч два сильные крыла. И та, кого любил в пустыне многозвездной, Скрывалась в цепи гор -- и все вперед звала.

Когда же, наконец, я где-то пал на склоны И близко увидал мерцанье милых глаз, В землянку свет вошел, рассвет сине-зеленый, И ранний холодок позвал в дорогу нас.

Два рьяные коня оседланы проворно. Заря еще ждала, чтоб брызнуть в норы гор. А резвый звук копыт перебегал повторно. И к солнцу мчались мы, гоня во весь опор.