В конце концов я твердо знаю, Кто мы, что мы, где я, в чем я. Всю неразрывность принимаю, И вся Вселенная -- моя.
Я знаю все ее стихии, Я слышал все ее слова. И здесь являясь не впервые, Моя душа опять жива.
Из тех планет, что были стары, Я много новых создаю. Неумирающие чары И Возрождение пою.
Металлов мертвенные слитки Бросаю в нестерпимый жар, И -- в первозданьи, и -- в избытке, И свеж, и юн -- кто был так стар.
Я знаю все. Но есть забвенье И страшно-сладко мне забыть, И слушать пенье, видеть звенья, И ненавидеть, и любить.
Моя заманчивая доля -- Быть вольным даже и в цепях. О, да, я воля, воля, воля, Я жизнь, я смерть, я страсть, я страх.
Мое певучее витийство -- Не только блеск созвучных сил. Раз захочу, свершу убийство, Быть может, я уж и убил.
Но в должный миг припоминанье Пронзит внезапно темноту И приведет меня скитанье К весеннеликому Христу.
К тому, который не страдает, Страдая вольно за других, Но бесконечно созидает Из темных душ блестящий стих.
Он убедителен и кроток, Он упоительно-жесток, И Он -- в перебираньи четок, Но больше -- в пеньи звонких строк.
Всечуткий, многоликий, цельный -- Встречает с ясностью лица Всех тех, кто в жажде беспредельной Во всем доходит до конца.
Кто говорит, что Он -- распятый? О, нет, неправда, он не труп, Он юный, сильный и богатый, С улыбкой нежной свежих губ.
Он так красив, так мудр, спокоен, Держа все громы в глубине. Он притягателен и строен, И вечно нас ведет к Весне.
Он смотрит, как резвятся дети, Как мчится молний череда, Не двадцать маленьких столетий, А сердце говорит -- всегда.
И был ли Он сейчас в хитоне, И был ли в панцыре -- как знать! Но только в самом страшном стоне Сокрыта звездная печать.
Земле, что ярче изумруда, Сказал Он, что ей суждено -- Нам первое являя чудо, Он воду превратил в вино.
И, весь -- бездонное значенье, Зиме уготовляя Май, Разбойника за миг мученья Он взял с собою в вечный Рай.
И там, где звезд живые реки, Звеня, не точат берега, -- Внемлите слову, человеки, -- Он примет худшего врага.
У Человека больше сходства С Христом, чем с Дьяволом, и он, Впадая в низкое уродство, Лишь на мгновенье ослеплен.
Впадая в ярость возмущенья, В великий Сатанинский Сон, Желая ужаса и мщенья, Лишь на мгновенье ослеплен.
В гореньи властного пожара Себе лишь нанося урон, Впадая в марево Кошмара, Лишь на мгновенье ослеплен.
И это краткое мгновенье Продлится миллионы лет, Но в яркий праздник Воскресенья Весь мрак войдет в безмерный Свет!
Cookies on Poetry Cove