Как изъясненье красочной картины,
Задуманной не мною, а другим,
Как всплеск, рожденный шорохом морским,
В любви и смерти я лишь миг лавины.
Ни орлий лёт, ни гром, ни голос львиный
Не чужды мне. В веках тоской томим,
Не раз мне сатана был побратим,
И, как паук, сплетал я паутины.
Но лишь себя ловил я в тот узор.
И для кого свои меняю лики?
Я протянусь как змейка повилики, --
Я растекусь ключом по срывам гор.
Но лик мой -- рознь. В себе -- я не единый.
Цветы -- в снегах. Цветы -- растут из тины.