Не Пушкин, за ямбами певший хореи, Легчайший стиха образец, Не Фет, иссекавший в напевах камеи, Усладу пронзенных сердец,
Не Тютчев, понявший созвучия шума, Что Хаос родит по ночам, Не Лермонтов -- весь многозвездная дума, Порыв, обращенный к мечам,
Не тот многомудрый, в словах меткострельный, Кем был Баратынский для нас, -- Меня научили науке свирельной, Гранили мой светлый алмаз.
Хореи и ямбы с их звуком коротким Я слышал в журчанье ручьев, И голубь своим воркованием кротким Учил меня музыке слов.
Качаясь под ветром, как в пляске, как в страхе, Плакучие ветви берез Мне дали певучий размер амфибрахий, -- В нем вальс улетающих грез.
И дактиль я в звоне ловил колокольном, И в марше солдат -- анапест. Напевный мой опыт был с детства невольным, Как нежность на лике невест.
В саду, где светили бессмертные зори Счастливых младенческих дней, От липы до липы, в обветренном хоре Качались шуршанья ветвей.
Близ нивы беседовал сам я с собою И видел в колосьях намек, И рифмою чудился мне голубою Среди желтизны василек.
В горячем июле, в пробегах безгласных Качавших полнеба зарниц, Читал я сказанья о странах прекрасных, Где райских увижу я птиц.
В звучанье ли долгом пастушьего рога, В громах ли -- всё звонче, светлей -- Мне слышались, снились напев и дорога, -- И я полюбил журавлей.
Свершилось. Дорога моя беспредельна. Певучие -- песни мои. Хваленье, что пели вы мне колыбельно, В далекой деревне ручьи.
Быть может, дадутся другому удачи Полней и светлей, чем моя. Но мир облетел я. И как же иначе Крылатым ответил бы я?
Я видел всю Землю от края до края -- Но сердцу всех сказок милей, Как в детстве, та рифма моя голубая Широкошумящих полей.
Cookies on Poetry Cove