В Паленке, меж руин, где майская царица
Велела изваять бессмертные слова,
Я грезил в яркий зной -- и мне приснилась птица
Тех дней, но и теперь она была жива.
Вся изумрудная, с хвостом нарядно-длинным,
Как грезы -- крылышки, ее зовут Кветцаль.
Она живет, как сон, в горах, в лесу пустынном,
Чуть взглянешь на нее -- в душе поет печаль.
Красива птица та, в ней вешний цвет наряда,
В ней тонко-нежно все, в ней сказочен весь вид.
Но как колодец -- грусть ее немого взгляда,
И чуть ей скажешь что -- сейчас же улетит.
Я грезил. Сколько лет, веков, тысячелетий --
Сказать бы я не мог, -- и для чего считать?
Мне мнилось: меж могил, резвясь, играют дети,
И изумруд Кветцаль не устает блистать.
Гигантской пеленой переходило море
Из края в край Земли, волной росла трава.
Вдруг дрогнул изумруд -- и на стенном узоре
Прочел я скрытые в ваянии слова:
«О, ты грядущих дней! Коль ум твой разумеет,
Ты спросишь: кто мы? -- Кто? Спроси зарю, поля,
Волну, раскаты бурь, и шум ветров, что веет,
Леса! Спроси любовь! Кто мы? А! Мы -- Земля!»