Да, но безумье твое было безумье священное,
Мир для тебя превратился в тюрьму,
Ты разлюбил все земное, неверное, пленное,
Взор устремлял ты лишь к высшему сну своему.
Да, все монахи твои -- это не тени согбенные,
Это не темные сонмы рабов,
Лица их странные, между других -- удлиненные,
С жадностью тянутся к высшей разгадке миров.