Я шел безбрежными пустынями
И видел бледную Луну,
Она плыла морями синими,
И опускалася ко дну.
И не ко дну, а к безизмерности
За кругозорностью земной,
Где нет измен и нет неверности,
Где все объято тишиной.
Там нет ветров свирепо дышащих,
Там нет ни друга, ни врага,
Там нет морей, себя не слышащих
И звонко бьющих в берега.
Там все застывшее, бесстрастное,
Хотя внушающее страсть, --
Затем, что это царство ясное
Свою нам передало часть.
В нас от него встают желания, --
Как эхо, грянувшее вдруг,
Встает из сонного молчания,
Когда уж умер самый звук.
И бродим, бродим мы пустынями
Средь лунатического сна,
Когда бездонностями синими
Над нами властвует Луна.
Мы подчиняемся, склоняемся
Перед царицей тишины
И в сны свои светло влюбляемся
По мановению Луны.