В глубине бледноводной Балтийскогоморя Возносился когда-то янтарный дворец Синеокой царицы Юраты. Стены были в чертогах -- чистейший янтарь,
Золотые пороги, алмазные окна, Потолки же из рыбьих чешуй. И звучали в чертогах глубинных напевы, И в русалочьих плясках мерцали там девы,
Взгляд у каждой -- один поцелуй. В глубине бледноводной Балтийского моря Разослала однажды Юрата всех щук, Известить всех богинь знаменитых,
Что пожаловать к пиру их просит она И совет учинить о значительном деле, О великой неправде одной. И богини в чертогах царицы Юраты
Пировали, наряды их были богаты, И держали совет под луной. «Вам известно, подруги, -- сказала Юрата, -- Что властитель земли и небес и морей,
Мой всесильный отец Праамжимас Поручил мне все воды и жителей их; Всем вам знать, учинила ль кому я обиду, Было счастие в кротости вод.
Но явился Цаститись, рыбак вероломный, Над рекою он Свентой сидит, и, нескромный, Он для рыб моих сети плетет. Вам известно, что даже и я не ловлю их,
Самой маленькой рыбки невинной не съем, Ко столу подавать их не смею, И уж как я люблю камбалу, а и то С одного только бока ее объедаю,
И гуляет она на другом. Покараем его, поплывем, и заманим, И в объятьях стесним, и задушим, обманем, Ему очи засыплем песком».
Так рекла, и поплыло сто лодок янтарных, Чтоб свершить беспощадную, грозную месть. И плывут, и сияет им солнце. Тишина -- в неоглядности призрачных вод,
И уж эхо разносит слова их напева: «Эй, рыбак! Эй» рыбак! Берегись!» Вот уж устье реки, полноводной и в лете, На прибрежье рыбак развивал свои сети,
Вдруг пред ним изумруды зажглись. Изумленный, глядит он: сто лодок янтарных, Сто девиц в них пречудных, и свет ото всех, Изумрудные очи у каждой.
А у главной царицы глаза как сафир, Как лазурь высоты и как синее море, Жезл янтарный в подъятой руке. И поют, и поют, их напевы желанны,
И морские к нему приближаются панны На янтарном, смеясь, челноке. Глянь, рыбак, красивый, юный, Сети брось, иди в ладью,
С нами вечно пляски, струны, Сделай счастьем жизнь свою. К нам иди, душой не споря, Слышишь, нежен тихий смех?
Будешь ты владыкой моря И возлюбленным нас всех! Опьянился рыбак чарованьем обманным, И уж хочет он броситься в синюю глубь,
Вдруг свой жезл опустила Юрата: «Стой, безумный. Хоть ты и виновен весьма, Но тебя я прощу, ибо мне ты желанен, Поклянись только в вечной любви».
«Я клянусь».-- «Так. Ты -- мой. Каждый вечер я буду Приплывать на заре».-- «Не забудь».-- «Не забуду. Завтра -- здесь».-- «Поскорей приплыви!» Минул год. Каждый вечер царица Юрата
Приплывала на берег любить рыбака, И любили они и любились. Но проведал об этих свиданьях Перкун, И разгневался он, что богиня посмела
Полюбить одного из земных. И однажды метнул молнеглазые громы, И янтарные он опрокинул хоромы, Разметал он обломками их.
Рыбака же, который был громом повергнут, Приковал Праамжимас там, в море, к скале, Приковал перед ним и Юрату. И на милого мертвого вечно она
В глубине бледноводной Балтийского моря Смотрит, смотрит, любовью горя. Оттого-то в час бури нам слышатся крики, И по взморью, за бурей, какие-то лики
Нам бросают куски янтаря.
Cookies on Poetry Cove