Стараясь выбирать тенистые места, Я ехал по лесу, и эта красота Деревьев, дремлющих в полуденном покое, Как бы недвижимо купающихся в зное,
Меня баюкала, и в душу мне проник Дремотных помыслов мерцающий родник. Я вспомнил молодость... Обычные мгновенья Надежд, наивности, влюбленности, забвенья,
Что светит пламенем воздушно-голубым, И превращается внезапно в черный дым. Зачем так памятно, немою пеленою, Виденья юности, вы встали предо мною?
Уйдите. Мне нельзя вернуться к чистоте, И я уже не тот, и вы уже не те. Вы только призраки, вы горькие упреки, Терзанья совести, просроченные сроки.
А я -- двойник себя, я всадник на коне, Бесцельно едущий -- куда? Кто скажет мне! Все помню... Старый сад... Цветы... Чуть дышат ветки... Там счастье плакало в заброшенной беседке,
Там кто-то был с лицом, в котором боли нет, С лицом моим -- увы -- моим в шестнадцать лет. Неподражаемо-стыдливые свиданья, Любви несознанной огонь и трепетанья,
Слова, поющие в душе лишь в те года: «Люблю«, «Я твой«, «Твоя«, «Мой милый«, «Навсегда«. Как сладко вместе быть! Как страшно сесть с ней рядом! Как можно выразить всю душу быстрым взглядом!
О, сказкой ставшая, поблекнувшая быль! О, крылья бабочки, с которых стерлась пыль! Темней ложится тень, сокрыт густым навесом Родной мой старый сад, смененный диким лесом.
Невинный шепот снов, ты сердцем позабыт, Я слышу грубый звук, я слышу стук копыт. То голос города, то гул глухих страданий, Рожденных сумраком немых и тяжких зданий.
То голос призраков, замученных тобой, Кошмар, исполненный уродливой борьбой, Живое кладбище блуждающих скелетов С гнилым роскошеством заученных ответов,
Очаг, в чью пасть идут хлеба с кровавых нив, Где слабым места нет, где силен тот, кто лжив. Но там есть счастие -- уйти бесповоротно, Душой своей души, к тому, что мимолетно,
Что светит радостью иного бытия, Мечтать, искать, и ждать, -- как сделал это я. Мне грезились миры, рожденные мечтою, Я землю осенял своею красотою,
Я всех любил, на все склонял свой чуткий взор, Но мрак уж двинулся -- и шел ко мне, как вор. Мне стыдно плоскости печальных приключений, Вселенной жаждал я, а мой вампирный гений
Был просто женщиной, познавшей лишь одно, -- Красивой женщиной, привыкшей пить вино. Она так медленно раскидывала сети, Мы веселились с ней, мы были с ней как дети,
Пронизан солнцем был ласкающий туман, И я на шее вдруг почувствовал аркан. И пьянство дикое, чумной порок России, С непобедимостью властительной стихии,
Меня низринуло с лазурной высоты В провалы низости, тоски и нищеты. Иди, иди, мой конь. Страшат воспоминанья. Хочу забыть себя, убить самосознанье.
Что пользы вспоминать теперь, перед концом, Что я случайно был и мужем, и отцом, Что хоронил детей, что иногда, случайно... О, нет, молчи, молчи! Пусть лучше эта тайна
Умрет в тебе самом, как умерло давно, Что было так светло судьбой тебе дано. Но где я? Что со мной? Вокруг меня завеса Непроницаемо-запутанного леса,
Повсюду -- острые и цепкие концы Ветвей, изогнутых и сжатых, как щипцы, Они назойливо царапают и ранят, Дорогу застят мне, глаза мои туманят,
Встают преградою смутившемуся дню, Ложатся под ноги взыгравшему коню. Я вижу чудища за ветхими стволами, Они следят за мной, мигают мне глазами,
С кривой улыбкою. Последний луч исчез. Враждебным ропотом и смехом полон лес. Вершины шорохом окутались растущим, Как бы предчувствием пред сумрачным грядущим.
И тучи зыбкие, на небе голубом С змеистой молнией рождают гул и гром. Удар, еще удар -- и вот вблизи, налево, Исполнен ярости и мстительного гнева,
Взметнулся огненный пылающий язык. В сухом валежнике как будто чей-то крик, Глухой и сдавленный, раздался на мгновенье, И замер. И кругом, везде -- огонь, шипенье,
Деревьев-факелов кипящий дымный ад, И бури бешеной раскатистый набат. Порвавши повода, средь чадного тумана, Как бы охваченный прибоем океана,
Мой конь несет меня -- и странно-жутко мне На этом взмыленном испуганном коне. Лесной пожар гудит. Я понял предвещанье. Перед душой моей вы встали на прощанье,
О, тени прошлого! -- Простите же меня, На страшном рубеже, средь дыма и огня!
Cookies on Poetry Cove