Моя душа -- глухой всебожный храм, Там дышат тени, смутно нарастая. Отраднее всего моим мечтам Прекрасные чудовища Китая.
Дракон -- владыка солнца и весны, Единорог -- эмблема совершенства, И феникс -- образ царственной жены, Слиянье власти, блеска и блаженства.
Люблю однообразную мечту В созданиях художников Китая, Застывшую, как иней, красоту, Как иней снов, что искрится, не тая.
Симметрия -- их основной закон, Они рисуют даль -- как восхожденье, И сладко мне, что страшный их дракон -- Не адский дух, а символ наслажденья.
А дивная утонченность тонов, Дробящихся в различии согласном, Проникновенье в таинство основ, Лазурь в лазури, красное на красном!
А равнодушье к образу людей, Пристрастье к разновидностям звериным, Сплетенье в строгий узел всех страстей, Огонь ума, скользящий по картинам!
Но более, чем это все, у них, Люблю пробел лирического зноя. Люблю постичь, сквозь легкий нежный стих, Безбрежное отчаянье покоя.
К старинным манускриптам в поздний час Почувствовав обычное призванье, Я рылся между свитков -- и как раз Чванг-Санга прочитал повествованье.
Там смутный кто-то, -- я не знаю кто, -- Ронял слова печали и забвенья: «Бесчувственно Великое Ничто, В нем я и ты -- мелькаем на мгновенье.
Проходит ночь -- и в роще дышит свет, Две птички, тесно сжавшись, спали рядом, Но с блеском дня той дружбы больше нет, И каждая летит к своим усладам.
За тьмою -- жизнь, за холодом -- апрель, И снова темный холод ожиданья. Я разобью певучую свирель, Иду на Запад, умерли мечтанья.
Бесчувственно Великое Ничто, Земля и Небо -- свод немого храма. Я тихо сплю, -- я тот же и никто, Моя душа -- воздушность фимиама»
Cookies on Poetry Cove