Когда в восторге обожанья Держу я гения труды И дум и звуков сочетанья И вдохновения следы
Глазами жадно пробегаю, Тогда без следующих слов Я мысль поэта постигаю, Дивясь гармонии стихов.
Ни напряженного искусства И ни труда не вижу в них, Но будто собственные чувства Мне выражает каждый стих.
Как будто эти ощущенья Я испытал в забытом сне, И дар такого ж вдохновенья Таился, кажется, во мне;
В воображение порою Рвался неясною мечтою, И вдруг в творении чужом Предстал пред очи так нежданно,
Как идеал мой, бывший сном, В чертах лица моей желанной. Я рад, но что-то в сердце... Пусть Предаст, что в нем, мой вздох невольный:
Соревнованье или грусть Души, собою недовольной. И лишь пройдет восторга миг, Я говорю: скажи мне, гений,
Как ты добился вдохновений Как выраженья ты достиг? Я рвусь, я жажду знать, тоскуя, Чем тайны собственной души
В досуг отшельничьей тиши, В сознаньи вымучить могу я? Как цепкой мыслью их схватить, Обрисовать в словах удачных
И эту горечь истин мрачных Гармоньей слога усладить? Скажи, скажи мне, жрец-учитель Какою силой ты мучитель
И ты ж лелеятель сердец?.. На вопль моленья наконец Ко мне слетает чуждый гений, И я дрожу от наставлений.
Но если вялые стихи, Живые четки рифм и точек, Пытают душу за грехи Всей пустотой бессвязных строчек;
Когда в наборе грозных строф.. Фаланг бессильной уж идеи, Литературные пигмеи Громят мой ум всем громом слов;
Иль хочет добренький бездушник Уверить всех, что он поет, Когда лишь точит он, баклушпик Истертым образом киот
И пялит в раму романтизма Свои альбомные мечты. Смесь откровений эгоизма И фраз глубокой темноты, --
Я говорю тогда: «Тебе ли Жезлом пророка жечь сердца! Не зароятся в колыбели Рои фантазий мудреца.
В твоей груди не клокотала Геенна огненных страстей И. исстонавшаяся, в ней Душа, варясь, не хохотала.
Ты не был горд самим собой, Не испытал уничеженья; Ни за какие наслажденья Не шел бороться ты с судьбой.
Не выбрав цели ни малейшей, Хоть низость ползала твоя. Не тряс ты цепью бытия Пред спесью низости знатнейшей.
Горячка чувств тебе смешна, И в сне ума непостижимо, Как сердцу пылкому тошна Холодность черни недвижимой.
Ты так не видишь, почему Содом неправд не рай уму. Содом с богатствами, честями И с их наивными глупцами!
Ты не поймешь, -- и где понять Унтам бродящего арфиста Ужасный грех -- не чисто взять -- И раздражительность артиста.
А смеешь брать, простой раб нужд, Шарманщик в пиршествах порока, И тон идей, которых чужд, И арфу вольного пророка!..»
Я негодую. Но едва Иссякнет ток негодованья, Во мне уж грусть самосознанья. Куда я сам стремлюсь?-- Молва
Грозит и мне перстом молчанья!, И, может быть, уже давно Меня такою же тирадой Убил другой иль -- все равно, --
Не тронув, сжег своей пощадой И я, творец простои чухи, Я точно так же сам ничтожен, Как тот, кому мои стихи
Придут по мысли, -- факт возможен!.. Я вижу, вожу: я ль не прав?.. Я ль пустозвучен в изложеньи?.. Но горд и мнителен мой нрав --
И я грущу в уничеженьи.
Cookies on Poetry Cove