Ежами в глаза налезала хвоя, Прели стволы, от натуги воя. Дятлы стучали, и совы стыли; Мы челноки по реке пустили.
Трясина кругом да камыш кудлатый, На черной воде кувшинок заплаты. А под кувшинками в жидком сале Черные сомы месяц сосали;
Месяц сосали, хвостом плескали, На жирную воду зыбь напускали. Комар начинал. И с комарьим стоном Трясучая полночь шла по затонам.
Шла в зыбуны по сухому краю, На каждый камыш звезду натыкая... И вот поползли, грызясь и калечась, И гад, и червяк, и другая нечисть...
Шли, раздвигая камыш боками, Волки с булыжными головами. Видели мы -- и поглядка прибыль! -- Узких лисиц, золотых, как рыбы...
Пар оседал малярийным зноем, След наливался болотным гноем. Прямо в глаза им, сквозь синий студень Месяц глядел, непонятный людям...
Тогда-то в болотном нутре гудело: Он выходил на ночное дело... С треском ломали его колена Жесткий тростник, как сухое сено.
Жира и мышц жиляная сила Вверх не давала поднять затылок. В маленьких глазках -- в болотной мути -- Месяц кружился, как капля ртути.
Он проходил, как меха вздыхая, Сизую грязь на гачах вздымая. Мерно покачиваем трясиной,-- Рылом в траву, шевеля щетиной,
На водопой, по нарывам кочек, Он продвигался -- обломок ночи, Не замечая, как на востоке Мокрой зари проступают соки;
Как над стеной камышовых щеток Утро восходит из птичьих глоток; Как в очерете, тайно и сладко, Ноет болотная лихорадка...
Время пришло стволам вороненым Правду свою показать затонам, Время настало в клыкастый камень Грянуть свинцовыми кругляками.
А между тем по его щетине Солнце легло, как багровый иней, -- Солнце, распухшее, водяное, Встало над каменною спиною.
Так и стоял он в огнях без счета, Памятником, что воздвигли болота. Памятник -- только вздыхает глухо Да поворачивается ухо...
Я говорю с ним понятной речью: Самою крупною картечью. Раз! / Только ухом повел -- и разом Грудью мотнулся и дрогнул глазом.
Два! / Закружились камыш с кугою, Ахнул зыбун под его ногою... В солнце, встающее над трясиной, Он устремился горя щетиной.
Медью налитый, с кривой губою, Он, убегая храпел трубою. Вплавь по воде, вперебежку сушей, В самое пекло вливаясь тушей, --
Он улетал, уплывал в туманы, В княжество солнца, в дневные страны… А с челнока два пустых патрона Кинул я в черный тайник затона.
Cookies on Poetry Cove