Отец мой умер на костре, а мать Сошла с ума от пытки. И с тех пор Родимый Дамме я в слезах покинул. Священный пепел я собрал с костра,
Зашил в ладонку и на грудь повесил,-- Пусть он стучится в грудь мою и стуком К отмщению и гибели зовет! Широк мой путь: от Дамме до Остенде,
К Антверпену от Брюсселя и Льежа. Я с толстым Ламме на ослах плетусь. Я всем знаком: бродяге-птицелову, Несущему на рынок свой улов;
Трактирщица с улыбкой мне выносит Кипящее и золотое пиво С горячею и нежной ветчиной; На ярмарках я распеваю песни
О Фландрии и о Брабанте старом, И добрые фламандцы чуют в сердце, Давно заплывшем жиром и привыкшем Мечтать о пиве и душистом супе,
Дух вольности и гордости родной. Я -- Уленшпигель. Нет такой деревни, Где б не был я; нет города такого, Чьи площади не слышали б меня.
И пепел Клааса стучится в сердце, И в меру стуку этому протяжно Я распеваю песни. И фламандец В них слышит ход медлительных каналов,
Где тишина, и лебеди, и баржи, И очага веселый огонек Трещит пред ним, и он припоминает Часы довольства, тишины и неги,
Когда, устав от трудового дня, Вдыхая запах пива и жаркого, Он погружается в покой ленивый. И я пою: Эй, мясники, довольно
Колоть быков и поросят. Иная Вас ждет добыча. Пусть ваш нож вонзится В иных животных. Пусть иная кровь Окрасит ваши стойки. Заколите
Монахов и развесьте вверх ногами Нал лавками, как колотых свиней. И я пою: Эй, кузнецы, довольно Ковать коней и починять кастрюли,
Мечи и наконечники для копий Пригодны нам поболее подков; Залейте глотку плавленым свинцом Монахам, краснощеким и пузатым,
Он более придется им по вкусу, Чем херес и бургундское вино. Эй, корабельщики, довольно барок Построено для перевозки пива.
Вы из досок еловых и сосновых Со скрепами из чугуна и стали Корабль освобождения постройте. Фламандки вам соткут для парусов
Из самых тонких ниток полотно, И, словно бык, готовящийся к бою Со стаей разъярившихся волков, Он выйдет в море, пушки по бортам
Направив на бунтующийся берег. И пепел Клааса стучится в сердце, И сердце разрывается, и песня Гремит грозней. Уж не хватает духа,
Клубок горячий к языку подходит, -- И не пою я, а кричу, как ястреб: Солдаты Фландрии, давно ли вы Коней своих забыли, оседлавши
Взамен их скамьи в кабаках? Довольно Кинжалами раскалывать орехи И шпорами почесывать затылки, Дыша вином у непотребных девок.
Стучат мечи, пылают города. Готовьтесь к бою. Грянул страшный час. И кто на посвист жаворонка вам Ответит криком петуха, тот -- с нами...
Герцог Альба! Боец Твой близкий конец пророчит; Созрела жатва, и жнец Свой серп о подошву точит.
Слезы сирот и вдов, Что из мертвых очей струятся, На чашку страшных весов Тяжким свинцом ложатся.
Меч -- это наш оплот, Дух на него уповает. Жаворонок поет, И петух ему отвечает.
Cookies on Poetry Cove