Смола и дерево, кирпич и медь Воздвиглись городом, а вкруг, по воле, Объездчик-ветер подымает плеть И хлещет закипающее рожью поле.
И крепкою ты встала попадьей, Румяною и жаркою, пуховой, Торгуя иорданскою водой, Прохладным квасом и посконью новой.
Колокола, акафисты, посты, Гугнивый плач ты помнила и знала. Недаром же ключами Калиты Ты ситцевый передник обвязала.
Купеческая, ражая Москва,-- Хмелела ты и на кулачки билась... Тебе в потеху Стеньки голова, Как яблоко скуластое, скатилась.
Посты и драки -- это ль не судьба... Ты от жары и пота разомлела, Но грянул день -- веселая труба Над кирпичом и медью закипела...
Не Гришки ли Отрепьева пора, Иль Стенькины ушкуйники запели, Что с вечера до раннего утра Б дождливых звездах лебеди звенели;
Что на Кремле горластые сычи В туман кричали, сизый и тяжелый, Что медью перекликнулись в ночи Колокола убогого Николы...
Расплата наступает за грехи Па Красной площади перед толпою: Кружатся ветровые петухи, И царь Додон закрыл глаза рукою...
Ярись, Москва... Кричи и брагу пей, Безбожничай -- так без конца и края. И дрогнули колокола церквей, Как страшная настала плясовая.
И -- силой развеселою горда -- Ты в пляс пошла раскатом -- лесом, лугом... И хлопают в ладоши города, Вокруг тебя рассевшись полукругом,
В такой ли час язык остынет мой, Не полыхнет огнем, не запророчит, Когда орлиный посвист за спиной Меня поднять и кинуть в пляску хочет;
Когда нога отстукивает лад И волосы вздувает ветер свежий; Когда снует перед глазами плат В твоей руке, протянутый в безбрежье.
Cookies on Poetry Cove