Огромною полночью небо полно,
И старое не говорит вдохновенье,
Я настежь распахиваю окно
В горячую бестолочь звезд и сирени.
Что ж. / Значит, и это пройдет, как всегда,
Как все проходило, как все остывало.
Как прежде, прокатится мимо звезда,
В стихи попадет и уйдет, как бывало.
И вновь наползет одинокий туман
На труд стихотворца ночной и убогий,
Развеются рифмы... / Но я на экран
= себе понесу и дела, и тревоги.
Квадрат из сиянья, квадрат из огня,
Сквозь сумерки зала, как снег, ледяные,
Пускай неуклонно покажут меня,
Мой волос густой и глаза молодые.
Я должен увидеть, как движется рот,
Широкий и резкий квадрат подбородка,
Движения плеч, головы поворот,
Наскучившую, но чужую походку.
Пускай на холодном пройдет полотне
Все то, что скрывал я глухими ночами,--
Знакомые и неизвестные мне:
Любовная дрожь, вдохновения пламя...
Пускай, электрической силой слепя,
Мой взор с полотна на меня же и глянет;
Я должен, / Я должен увидеть себя,
Я должен увидеть себя на экране!
Кричи, режиссер, стрекочи, аппарат,
Юпитер, гори, / Разлетайтесь, потемки!
Меня не прельстят ваши три шестьдесят.
Я вдвое готов заплатить Вам за съемку.