По этому шоссе на восток он шел, Качались шапок медведи; Над шапками рвался знаменный шелк, Над шелком -- орлы из меди...
Двадцать языков -- тысячи полков, Набор амуниций странных. Старая гвардия ледышками штыков Сверкала на русских курганах.
И русские сосны и русская трава Слушали вопли: / «Виват! Виват!» И маршалы скакали, дразня коней: Даву, Массена, Бернадот, Ней...
И впереди, храпя, как олень, Целого медведя сбив набекрень, Этим сияющим соснам рад, Весь в бакенбардах летел Мюрат...
Москва перед глазами -- / Неаполь позади! Победе виват! / Не изменявшей никогда! Чудо космографии на его груди: Южный Крест и Полярная звезда...
А в старом тарантасе, / Который пропах Цирюльничьим мылом и потом, На твердых подушках сидит Бонапарт И смотрит, как тихо качается пар
Вдали -- над шоссе и болотом... И серый сюртук, и белый жилет (Скромна полководцев порода), И круглый живот дрожит, как желе,
И вздрагивает подбородок... Хозяйственным скрипом скрипит тарантас... И вот над шоссе пропыленном -- Москва, как огромный иконостас,
Встает за горой Поклонной, Она неприступна: / Приди и возьми (Он слышит: не кони ль заржали?) Булыжником грохнет, укусит дверьми,
Грошовой свечой ужалит. И сабля вырастет из ветвей (Он слышит: не ветры ли кличут?), Недаром ему купола церквей
В глаза кукишами тычут... Москва придавит периной снегов Простор, что пушками оран,-- И вместо французских медных орлов
Прокаркает русский ворон!.. И в снежной и в одичалой красе Снова пустынным станет шоссе... Мы чествуем нежную почесть травы,
Покрывшую честные гробы, Гремя по ухабам, на приступ Москвы Идет покоритель -- автобус. Он ливнем промыт, он ремонтом пропах,
Он движется с ветром вместе: Ведет он, как некогда вел Бонапарт, Людей из веселых предместий. Нас двадцать языков -- мы рядом сидим,
За нами лесов зацветающий дым. Мы знаки окраин приносим в Москву: На кузове -- пыль, / На колесах -- траву. Шипучим ознобом стучит по ногам
Бензин, разогнавший колеса; Ломятся в окна под грохот и гам Стада, озера, покосы. И легкие наши полны до краев
Студеною сыростью лугов... Пусть рыбы играют в заросших прудах, Пусть птицы стрекочут на проводах,-- За крышей трактира постылого
Мы видим Дорогомилово... И щучьим веленьем встают по бокам Свинец нефтебаков и фабрик бакан... Нам город готовит добротный уют,
Трамвайных алфавитов пляски, Распахнуты рынки, / И церкви встают, Как добрые сырные пасхи... Бензиновый ветер нас мчит по Москве,
С разлета выносит на площадь, Где, нашим разведчиком выбежав, сквер Шумит подмосковною рощей... И в сброде зеркал и слоновьих шин,
В расхлестнутом масляном студне, Казарма автобусов, лагерь машин, Кончает солдатские будни.
Cookies on Poetry Cove