Я слишком слаб, чтоб латы боевые Иль медный шлем надеть! Но я пройду По всей стране свободным менестрелем, Я у дверей харчевни запою
О Фландрии и о Брабанте милом. Я мышью остроглазою пролезу В испанский лагерь, ветерком провею Там, где и мыши хитрой не пролезть.
Веселые я выдумаю песни В насмешку над испанцами, и каждый Фламандец будет знать их наизусть. Свинью я на заборе нарисую
И пса ободранного, а внизу Я напишу: «Вот наш король и Альба». Я проберусь шутом к фламандским графам, И в час, когда приходит пир к концу,
И погасают уголья в камине, И кубки опрокинуты, -- я тихо, Перебирая струны, запою: «Вы, чьим мечом прославлен Гравелин,
Вы, добрые владетели поместий, Где зреет розовый ячмень, -- зачем Вы покорились мерзкому испанцу? Настало время -- и труба пропела,
От сытной жизни разжирели кони, И дедовские боевые седла Покрылись паутиной вековой. И ваш садовник на шесте скрипучем
Взамен скворешни выставил шелом, И в нем теперь скворцы птенцов выводят. Прославленным мечом на кухне рубят Дрова и колья, и копьем походным
Подперли степу у свиного хлева! Так я пройду по Фландрии родной С убогой лютней, с кистью живописца И в остроухом колпаке шута.
Когда ж увижу я, что семена Взросли, и колос влагою наполнен, И жатва близко, и над тучной нивой Дни равноденственные протекли,
Я лютню разобью об острый камень, Я о колено кисть переломаю, Я отшвырну свой шутовской колпак И впереди несущих гибель толп
Вождем я встану. И пойдут фламандцы За Тилем Уленшпигелем -- вперед. И вот с костра я собираю пепел Отца, и этот прах непримиренный
Я в ладонку зашью и на шнурке Себе на грудь повешу! И когда Хотя б на миг я позабуду долг И увлекусь любовью или пьянством
Или усталость овладеет мной, -- Пусть пепел Клааса ударит в сердце. И силой новою я преисполнюсь, И новым пламенем воспламенюсь,
Живое сердце застучит грозней В ответ удару мертвенного пепла.
Cookies on Poetry Cove