Кремлевская стена, не ты ль взошла Зубчатою вершиною в туманы, Где солнце, купола, колокола, И птичьи пролетают караваны.
Еще недавно в каменных церквах Дымился ладан, звякало кадило, И на кирпичной звоннице монах Раскачивал медлительное било.
И раскачавшись, размахнувшись, в медь Толкалось било. И густой, и сонный, Звон пробужденный начинал гудеть И вздрагивать струною напряженной.
Развеян ладан, и истлел монах. Репьем былая разлетелась сила; В дырявой блузе, в драных сапогах Иной звонарь раскачивает било.
И звонница расплескивает звон Чрез города, овраги и озера В пустую степь, в снега и волчий гон, Где конь калмыцкий вымерил просторы.
И звонница взывает и поет. И звон течет густым и тяжким ладом За океан, где мачтовый встает Лес ржавых труб и день овеян чадом.
Клокочет голос меди трудовой В осенний полдень, сумрачный и мглистый, Над Азией, песчаной и сухой, Над Африкой, горячей и кремнистой.
И погляди: па дальний звон идут Из городов, из травяных раздолий Те, чей удел -- крутой, жестокий труд, Чей тяжек шаг и чьи крепки мозоли.
Там, где кирпичная гудит Москва, Они сойдутся. А на их дороге Скрежещут рельсы, стелется трава, Трещат костры и дым клубится строгий.
Суданский негр, ирландский рудокоп, Фламандский ткач, носильщик из Шанхая -- Ваш заскорузлый и широкий лоб Венчает потом слава трудовая.
Какое слово громом залетит В пустынный лог, где, матерой и хмурый, Отживший мир мигает и сопит И копит жир под всклоченною шкурой.
Разноплеменные. Всё та же кровь Рабочая течет по вашим жилам. Распаханную засевайте новь Посевом бурь, посевом легкокрылым.
Заботой дивной ваши дни полны, И сладкое да не иссякнет пенье, Пока не вырастет из целины Святой огонь труда и вдохновенья!..
Cookies on Poetry Cove