Клыкастый месяц вылез на востоке,
Над соснами и костяками скал...
Здесь он стоял... / Здесь рвался плащ широкий,
Здесь Байрона он нараспев читал...
Здесь в дымном / Голубином оперенье
И ночь и море / Стлались перед ним...
Как летний дождь, / Приходит вдохновенье,
Пройдет над море / И уйдет, как дым...
Как летний дождь, / Приходит вдохновенье,
Осыплет сердце / И в глазах сверкнет...
Волна и ночь в торжественном движенье
Слагают ямб... / И этот ямб поет...
И с той поры, / Кто бродит берегами
Средь низких лодок / И пустых песков,--
Тот слышит кровью, сердцем и глазами
Раскат и россыпь пушкинских стихов.
И в каждую скалу / Проникло слово,
И плещет слово / Меж плотин и дамб,
Волна отхлынет / И нахлынет снова, --
И в этом беге закипает ямб...
И мне, мечтателю, / Доныне любы:
Тяжелых волн рифмованный поход,
И негритянские сухие губы,
И скулы, выдвинутые вперед...
Тебя среди воинственного гула
Я проносил / В тревоге и боях.
«Твоя, твоя!» -- мне пела Мариула
Перед костром / В покинутых шатрах...
Я снова жду: / Заговорит трубою
Моя страна, / Лежащая в степях;
И часовой, одетый в голубое,
Укроется в днестровских камышах...
Становища раскинуты заране,
В дубовых рощах / Голоса ясней,
Отверженные, / Нищие, / Цыгане --
Мы подымаем на поход коней...
О, этот зной! / Как изнывает тело, --
Над Бессарабией звенит жара...
Поэт походного политотдела,
Ты с нами отдыхаешь у костра...
Довольно бреда... / Только волны тают,
Москва шумит, / Походов нет как нет...
Но я благоговейно подымаю
Уроненный тобою пистолет...