Замедлено движение земли Развернутыми нотными листами. О флейты, закипевшие вдали, О нежный ветр, гудящий под смычками...
Прислушайся: в тревоге хоровой Уже труба подъемлет глас державный, То вагнеровский двинулся прибой, И восклицающий, и своенравный...
К этим берегам, поросшим шерстью, Скользкими ракушками и тиной, Дивно скрученные ходят волны, Растекаясь мылом, закипевшим
На песке. А над песками скалы, Растопыренные и крутые.-- Та, посмотришь, вытянула лапу К самой тиле, та присела крабом,
Та плавник воздела каменистый К мокрым тучам. И помет бакланий Известью и солью их осыпал... А над скалами, над птичьим пухом
Северное небо, и как будто В небе ничего не изменилось: Тот же ворон на дубовом троне Чистит клюв, и тот же волк поджарый
Растянулся под столом, где чаши Рыжим пивом налиты и грузно В медные начищенные блюда Вывалены туши вепрей. Вечен
Дикий пир. Надвинутые туго Жаркой медью полыхают шлемы, Груди волосатые расперты Легкими, в которых бродит воздух.
И как медные и злые крабы, Медленно ворочаясь и тяжко Громыхая ржавыми щитами, Вкруг стола, сколоченного грубо
Из досок сосновых, у кувшина Крутогорлого они расселись -- Доблестные воины. И ночью Слышатся их голоса и ругань,
Слышно, как от кулака крутого Стонет стол и дребезжит посуда. Поглядишь: и в облаках мигают Суетливые зарницы, будто
Отблески от вычищенных шлемов, Жарких броней и мечей широких... А у берега рыбачьи лодки, Весла и плетеные корзины
В чешуе налипшей. И под ветром Сети, вывешенные на сваях, Плещут и колышутся... Бывает, Закипит вода под рыбьим плеском.
И оттуда, из морозной дали, Двинется треска, взовьются чайки Над водой, запрыгают дельфины, Лакированной спиной сверкая,
Затрещат напруженные сети, Женщины заголосят. ..И в стужу, Полоща полотнищем широким, Медленные выплывают лодки...
День идет серебряной трескою, Ночь дельфином черным проплывает... Те же голоса на прибережье, Те же неводы, и та же тина.
Валуны, валы и шорох крыльев... Но однажды, наклонившись набок, Разрезая волны и стеная, В бухту судно дивное влетело.
Ветер вел его, наполнив парус Крепостью упрямою, как груди Женщины, что молоком набухли... Ворот заскрипел, запели цепи
Над заржавленными якорями, И по сходням с корабля на берег Выбежали страшные матросы... Тот -- как уголь, а глаза пылают
Белизной стеклянного, тот глиной Будто вымазан и весь в косматой Бороде, а тот окрашен охрой, И глаза, расставленные косо,
Скользкими жуками копошатся... И матросы не зевали: ночью, В расплескавшемся вдали пыланье Пламени полярного, у двери
Рыбака, стрелка иль китолова Беспокойные шаги звучали, Голоса, и пение, и шепот... И жена протягивала руки
К мерзлому оконцу, осторожно, Жаркие подушки покидая, Шла к дверям... И вот в ночи несется Щелканье ключа и дребезжанье
Растворяющейся двери... Ветер -- Соглядатай и веселый сторож Всех влюбленных и беспутных -- снегом У дверей следы их заметает...
А в трактирах затевались драки, Из широких голенищ взлетали Синеглазые ножи, и пули Застревали в потолочных балках...
Пой, матросская хмельная сила, Голоси, целуйся и ругайся! Что покинуто вдали... Размерный Волн размах, качанье на канатах
И спокойный голос капитана. Что развертывается вдали... Буруны, Сединой гремящие певучей, Доски, стонущие под ногами,
Жесткий дождь, жестокий ломоть хлеба И спокойный голос капитана... Кто мудрее стариков окрестных, Кто видал и кто трудился больше?..
Их сжигало солнце Гибралтара, Им афинские гремели волны. Горький ветр кремнистого Ассама Волосы им ворошил случайно...
И, спокойной важностью сияя, Вечером они сошлись в трактире, Чтоб о судне толковать чудесном! Там расселись старики, поставив
Ноги врозь и в жесткие ладони Положив крутые подбородки... И когда старейшиною было Слово сказано о судне дивном,--
Заскрипела дверь, и грузный грянул В доски шаг, и налетел веселый Ветер с моря, снег и гул прибоя... И осыпан снегом и овеян
Зимним ветром, встал пред стариками Капитан таинственного судна. Рыжекудрый и огромный, в драном Он предстал плаще, широколобой
И кудлатой головой вращая, Рыжий пух, как ржавчина, пробился На щеках опухших, и под шляпой Чешуей глаза окоченели...
Что сказали старцы капитану, И о мудром капитанском слове. -- Уходи! Распахнутые воют Пред тобой чужие океаны.
Южный ветер, иль заиндевелый Пламень звезд, иль буйство рулевого Паруса твои примчало в бухту... -- Уходи! Гудит и ходит дикий
Мыльный вал, на скалы налетая! Горный ветр вольется в круглый парус Зыбь прибрежная в корму ударит, И распахнутый -- перед тобою --
Пламенный зияет океан! -- Мореходная покойна мудрость, Капитан откинул плащ и руку Протянул. И вот на мокрых досках
Роза жаркая затрепыхалась... И, пуховою всклубившись тучей, Запах поднялся, как бы от круглой Розовой жаровни, на которой
Крохи ладана чадят и тлеют. И в чаду и в запахе плавучем Увидали старцы: закипает В утлой комнате чужое море,
Где крутыми стружками клубится Пена. И медлительно и важно Вверх плывут ленивые созвездья Над соленой тишиной морскою
Чередой располагаясь дивной. И в чаду и в запахе плавучем Развернулся город незнакомый, Пестрый и широкий, будто птица
К берегу песчаному прильнула, Распустила хвост и разбросала Крылья разноцветные, а шею Протянула к влаге, чтоб напиться.
Проплывали облака, вставали Волны, и, дугою раскатившись, Подымались и тонули звезды... И сквозь этот запах и сквозь пенье
Всё грубей и крепче выступали Утлое окно, сырые бревна Низких стен и грубая посуда... И когда растаял над столами
Стаей ласковою и плавучей Легкий запах, влажная лежала В черствых крошках и пролитом пиве Брошенная роза, рассыпая
Лепестки, а на полу огромный Был оттиснут шаг, потекший снегом. А в окне виднелся каменистый Берег, и, поскрипывая в пене
Грузною дощатой колыбелью, Вздрагивало и моталось судно. Видно было, как взлетели сходни, Как у ворота столпились люди,
Как, толкаемые, закружились Спицы ворота, как из кипящей Пены медленная выползала Цепь, наматываясь на точеный
И вращающийся столб, а после По борту, разъеденному солью, Вверх пополз широколапый якорь. И чудесным опереньем вспыхнув,
Развернулись паруса. И ветер Их напряг, их выпятил, и, круглым Выпяченным полотном сверкая, Судно дрогнуло и загудело...
И откинулись косые мачты, И ноет пенька, и доски стонут, Цепи лязгают, и свищет пена... Вверх взлетай, свергайся вниз с разбегу,
Снова к тучам, грохоча и воя, Прыгай, судно!.. Видишь -- над тобою Тучи разверзаются, и в небе -- Топот, визг, сияние и грохот...
Воют воины... На жарких шлемах Крылья раскрываются и хлещут, Звякают щиты, п ножнах широких Движутся мечи, и вверх воздеты
Пламенные копья... Слышишь, слышишь, Древний ворон каркает и волчий Вой несется!.. Из какого жбана Ты черпал клубящееся пиво,
Сумасшедший виночерпий? Жаркой Горечью оно пошло по жилам, Разгулялось п сердце, п кровь проникло Дрожжевою силой, вылетая
Перегаром и хрипящей песней... И летит, и прыгает, и воет Судно, и полощется на мачте Тряпка черная, где человечин
Белый череп над двумя костями... Ветр в полотнище, и волны в кузов, Вымпел в тучу. Поворот. Навстречу Высятся полярные ворота,
И над волнами жаровней круглой Солнце выдвигается, и воды Атлантической пылают солью...
Cookies on Poetry Cove