Кто услышал раковины пенье,
Бросит берег -- и уйдет в туман;
Даст ему покой и вдохновенье
Окруженный ветром океан...
Кто увидел дым голубоватый,
Подымающийся над водой,
Тот пойдет дорогою проклятой,
Звонкого дорогою морской...
Так и я... / Мое перо писало,
Ум выдумывал, / А голос пел;
Но осенняя пора настала,
И в деревьях ветер прошумел...
И вдали, на берегу широком
О песок ударилась волна,
Ветер соль развеял ненароком,
Чайки раскричались дотемна...
Буду скучным я или не буду --
Всё равно! / Отныне я другой...
Мне матросская запела удаль,
Мне трещал костер береговой...
Ранним утром / Я уйду с Дальницкой,
Дынь возьму и хлеба в узелке,
Я сегодня / Не поэт Багрицкий,
Я -- матрос на греческом дубке...
Свежий ветер закипает брагой,
Сердце ударяет о ребро...
Обернется парусом бумага,
Укрепится мачтою перо...
Этой осенью я понял снова
Скуку поэтической нужды;
Не уйти от берега родного,
От павлиньей, / Радужной воды...
Только в море -- / Бесшабашней пенье,
Только в море -- / Мой разгул широк:
Подгоняй же, ветер вдохновенья,
На борт накренившийся дубок...