Как на старинного, покинутого друга Смотрю я на тебя, забытая тетрадь! Четыре месяца в томлении недуга Не мог тебе я душу поверять.
За дерзкие слова, за ропот мой греховный Господь достойно покарал меня: Раз летом иноки на паперти церковной Меня нашли с восходом дня
И в келью принесли. Я помню, что сначала Болезнь меня безжалостно терзала. То гвоздь несносный, муча по ночам, В моем мозгу пылавшем шевелился,
То мне казалось, что какой-то храм С колоннами ко мне на грудь валился; И горем я, и жаждой был томим. Потом утихла боль, прошли порывы горя,
И я безгласен, недвижим Лежал на дне неведомого моря. Среди туманной, вечной мглы Я видел только волн движенье,
И были волны те так мягки и теплы, Так нежило меня прикосновенье Их тонких струй. Особенно одна Была хорошая, горячая волна.
Я ждал ее. Я часто издалека Следил, как шла она высокою стеной, И разбивалась надо мной, И в кровь мою вливалася глубоко.
Нередко пробуждался я от сна, И жутко было мне, и ночь была черна; Тогда, невольным страхом полный, Спешил я вновь забыться сном,
И снова я лежал на дне морском, И снова вкруг меня катились волны, волны... Однажды я проснулся, и ясней Во мне явилося сознанье,
Что я еще живу среди людей И обречен на прежнее страданье. Какой тоской заныла грудь, Как показался мне ужасен мир холодный,
И жадным взором я искал чего-нибудь, Чтоб прекратить мой век бесплодный... Вдруг образ матери передо мной предстал, Давно забытый образ. В колыбели
Меня, казалось, чьи-то руки грели, И чей-то голос тихо напевал: «Дитя мое, с тех пор как в гробе тесном Навек меня зарыли под землей,
Моя душа, живя в краю небесном, Незримая, везде была с тобой. Слепая ль страсть твой разум омрачала, Обида ли терзала в тишине,
Я знала все, я все тебе прощала, Я плакала с тобой наедине. Когда ж к тебе толпой неслися грезы И мир дремал, в раздумье погружен,
Я с глаз твоих свевала молча слезы И тихо улыбалася сквозь сон. И в этот час одна я видеть смела, Как сердце разрывается твое...
Но я сама любила и терпела, Сама жила, -- терпи, дитя мое!» И я терплю и вяну. Дни, недели Гурьбою скучной пролетели.
Умру ли я, иль нет, -- мне все равно. Желанья тонут в мертвенном покое. И равнодушие тупое В груди осталося одно.
Cookies on Poetry Cove